Волчье кладбище

Я взлетел в наше крыло и нацелился прямиком в душевую. Это я не насчёт встречи с Анной обольщался – не терпелось поскорее смыть с себя объятия гадкого Фредди.

Я никогда не отправлялся в бой, не имея в кармане хотя бы остатков надежды. Поэтому после душа намеренно надел рубашку без пуговицы, чтобы был повод её снять.

Через Секвойю я прознал, что Анна занимает гостевую комнату в запрещённом для студентов крыле. Мне сегодня везло чрезвычайно, я благополучно подобрался к нужной двери и постучал. Спустя минуту-две меня впустили.

За время, что мы, с позволения сказать, знакомы, я кое-как изучил Анну. Было очевидным, что она ввиду жизненной необходимости развила в себе способность обманывать глазами. Только в этот раз она недооценила своего визави. Я смотрел не в глаза, а на колени. Эту уловку мало кто знает. Меня давно научил один старшеклассник. Колени – другое дело, говорил он. Они более робкие. На них держится всё существо. Глаза можно сокрыть или отвести, но, если дрогнут колени – вас раскусят.

Я раскусил Анну ещё в первую нашу встречу, потому мигом снял рубашку и, предвидя возражение, сказал:

– Зашивают ведь только на покойниках.

Вроде бы Анну это устроило. В её арсенале нашлась подходящая пуговка из запасных, разница несильно в глаза бросаться будет.

– Присядь пока. – Она опустилась в кресло рядом с окном, взяла иголку с ниткой.

Я запустил руки в карманы, сказав, что постою.

– Кстати, ваш муж не против?

Анна подняла голову, её губы чуть разомкнулись в удивлении.

– Что я вас навестил?

Она слегка вздохнула.

– Он в жуткой печали, – добавила Анна.

– Я приехала так не вовремя.

– В каком смысле не вовремя? Вы, как почуяли неладное…

– Видишь ли, я приехала, чтобы сообщить Милеку грустную новость. Его отец скончался.

– В тот же день. Я прибыла ночью, но не нашла мужа. Я ведь здесь никогда не была и долго не могла никого найти. Потом узнала, что произошло.

– Как вам следствие?

Гениально, Макс! Ты мастер обольстительных речей.

Какое-то время царила тишина. Анна водила иглой с ниткой. Я пялился на это действо как заворожённый.

– Мы с Тео не были близки, – сказала вдруг Анна. – Ему никогда не хотелось услышать от меня материнского слова. По правде говоря, он и родного отца не слушал.

– Как такое могло произойти? Я не понимаю.

– Я тоже. Настоящий шок.

Мне вовсе не хотелось говорить о Тео, но я понимал, что сейчас эта печаль нависла над всеми нами.