Волчье кладбище

 – Но я – короткий рассказ, а не роман.

– Я за тебя волнуюсь, Макс.

– Наломать дров – не велик талант.

Я ухмыльнулся и мотнул чёлкой.

– В детстве меня подстрелил Эрос одной из своих стрел, что убивают любовь, – сказал я. – С тех пор сердце моё, как дерево, – ничего не ощущаю.

– Очевидно, он и в мать Шивон попал, – сказал Адам. – Мать-кукушка. К каким последствиям это привело?

– Шивон только недавно про отца настоящего узнала. До этого всё какие-то субъекты разные в дом наведывались. Мать Шивон из семьи фермеров.

Бежала сюда из Ирландии в пятнадцать лет с больной бабушкой и уже тогда слыла мятежной душой. Через год после начала Первой мировой войны, забросив немощную бабушку, она уже разъезжала с офицерами, утоляя их и свой голодный пыл.

– Не вижу ничего предосудительного, – вставил я.

– Пока ты молод, может, и не видишь.

– Может, никогда не увижу. Планирую умереть молодым, – сказал я значительно.

– Сюда она вернулась только через пятнадцать лет, когда получила телеграмму от соседки с сообщением о смерти бабушки.

– Вернулась, только чтобы денег выручить за продажу ветхого бабушкиного дома. В этот короткий период она и встретила Диксона, тогда ещё молодого и не поросшего мхом вдовца. Свою ошибку встретила, как она однажды сказала дочери, находясь под градусом.

– Хорош морализировать, – буркнул я.

– Но больше поразило другое, – тон Адама выражал сильную озабоченность. – Шивон показала фотографию матери. Они как две капли воды с ней! Меня это крайне удивило.

– Что дочь похожа на мать? – Я покачал головой и сказал с ехидством: – Однако ты меня поражаешь.

Глаза Адама сверкнули на меня суровым норвежским небом где-нибудь над Бергеном, и я поспешил отвести взгляд.

– Что у таких одинаковых с виду женщин, да ещё одной крови, помимо внешности, не нашлось ничего общего, – добил меня жёсткий голос.

Адам вдруг наклонился и поднял с пола крохотный предмет, похожий на кусочек проволоки. Он долго его рассматривал на ладони, на серьёзном вытянутом лице проступила привычная сумрачность.

Наглядевшись, Адам положил вещицу в карман шорт, а затем взглянул на меня чуть ли не с упрёком.

– Мать Шивон – как ветер. Как ты, Макс.

– Уже чувствую, как ты её презираешь, – поделился я с усмешкой.

– Нет, не презираю. В отличие от тебя, она – женщина, Макс.

Тут я не мог поспорить.

– Не вина женщин, что они становятся такими из-за мужчин.

– Только те, которым в детстве не хватало порки, – сказал я. – Вот и всё.

Адам отрицательно помотал головой.