Волчье кладбище

– Что тут такое? – хрюшка нацепил очки.

– Вспомним великие дела Тео! – продекламировал Питер. Он достал запрятанный под конус лист бумаги и расправил его. – Итак. Сожжённый гобелен в аудитории?

– Дело рук Тео! – по-армейски отчеканил Робин. – Не слышу вас, джентльмены!

– Дерьмо, подложенное в кеды ботанов?

– Дело рук Тео! – зазвучали в унисон голоса, а в воздух бравурно полетели кулаки в такт каждому слову.

– Униженный священник?

– Униженный, но несломленный уборщик…

– Многократно униженный Мэтью?

– Украденный учебник Мэтью…

– Новая стрижка Джо…

– Съеденная кошка моего отца…

– Альтер-эго Тео! – добавил Робин.

Мы с Адамом переглянулись.

– Да. Раб божий Тео много дров после себя оставил. Что ж, – торжественно объявил Питер. – Проводим усопшего в последний путь. Да сгорят его дрова ярким пламенем вместе с его именем!

Робин достал спички из своего конуса. В руке Питера, как факел, заполыхал список грехов Тео. Мы молча пялились. Отцепив колпак, Питер кинул в него догоравший кусочек бумаги, словно записанное и сожжённое желание в бокал шампанского.

Картонный конус загорелся, Питер бросил его в раковину. Затем они с Робином поклонились с «трибуны». Парни смеялись.

– Однако вы злопамятные.

– А теперь… – Питер достал из сливного бачка припрятанную в старом мяче для регби бутылку виски. – До дна! Упокой дьявол эту крамольную душу!

Все по кругу выпили из горлышка. Очередь дошла до Адама, я протянул дыню, но мой сосед только поглядел на меня, как обычно.

– Сегодня суббота, – заметил я.

– Сегодня похороны, – Адам закрыл кран над своей раковиной и отчалил.

Кальмара мы вернули довольно легко. Пока все завтракали, мы выбросили тушу в окно в палисадник и пронесли вдоль здания к восточной стороне.

Я забежал внутрь, повозился с заевшим окном в преподавательской, затем подтянул за щупальца замшелую тварь и запихнул в чулан. Пришлось ретироваться через окно, потому как Секвойя неожиданно пожаловал в преподавательскую драить полы.

Проводы Тео я бы не назвал тяжкими.

Уж не для нас точно. Было скорее странно видеть мёртвое лицо Тео так близко. Казалось, что это был очередной его розыгрыш и он сейчас во всю глотку расхохочется.

Кочински с Анной сидели в первом ряду. Он смотрел на тело в гробу, она смотрела туда же, только, как мне кажется, куда-то сквозь. Я это заметил, когда мы с ребятами по цветку у алтаря возлагали.

Лерри отмаливал некрещёную душу, из дымящегося кадила стлалось облако ладана.