Волчье кладбище

Признаюсь, по дороге мне сильно хотелось подколоть моего севшего на мель приятеля, и я спросил:

– Малышка выросла в цене? Почём она теперь на твоём рынке?

Но Адам молчал весь обратный путь. И только в нашей комнате буркнул еле слышно:

– Она даже не понимает, что натворила…

Весь день мы готовились к экзаменам, прерываясь на двухчасовую репетицию спектакля. Мэтью, слышали мы, в тяжёлом, но стабильном состоянии. Его роль императора отдали на редкость тоскливому дрыщу из «левых» зубрил. У нас родилось поверие о проклятии роли царя Диоклетиана.

В девять вечера я, вылощенный и напомаженный, благоухающий лосьоном, в выходных фланелевых брюках и банкетной сорочке, отправился через лес, чтобы, как выражается Адам, «пометать жемчуг перед падшими бабами».

Я не знал, положены ли тут дни траура, однако ничуть не удивился, когда в «Свином рыле» встретил утренние лица, что провожали в последний путь засранца Тео. Шляпки сменились кокетливыми причёсками, унылые оттенки твида – пёстрым шифоном, хлопком и крепом.

Я подошёл к барной стойке и поздоровался с хозяином.

– Работы – непочатый край! – говорила со мной красная сальная рожа с тошнотворным клочком усов. – У нас в деревне похороны редки. А жаль, ведь это самые прибыльные дни. Толстопуз ваш, что из окна выпал – он точно жив? Жалко. В деревне все, кто мог, уже скопытились, а остальные мерзавцы живучие. Сделай-ка так, парень, чтоб эти ведьмы до утра изничтожили все мои запасы алкоголя! – Он посмеялся и отхаркнул в ведро под стойкой, затем налил мне в хайболл джин-тоника.

С неприятным чувством к самому себе я выпил напиток залпом.

– Полегче, жеребец! До утра дотянешь?

– Дотяну, – отрезал я.

Музыкальный бэнд в виде суховатой, но небывало экспрессивной для своего возраста пианистки и её внука, неплохо владеющего игрой на кларнете, грянул Frenesi. Привычным жестом я тронул бабочку, под провожающие женские взгляды двинул на пустой пятачок для танцев.

Далее ноги затевали разговор с ритмом клавиш, плечи флиртовали с мягким, но дерзким кларнетом. Взгляд растворялся, я ни на кого не смотрел. Кто посмелее, вставал и подходил. Так начинали капать мои полтора фунта. Неспешно, как вода по капле из ржавого крана. Медленно и неприятно. Следовало набраться терпения. Я старался концентрироваться на звоне падающих в мой стакан монет.