Волчье кладбище

От партнёрши могло разить, как от этой самой затхлой воды. В такие моменты я представлял маячивший на горизонте самолёт, а рядом – гневное лицо моего отца. Словно он смотрел в своё отражение и люто ненавидел себя.

В какой-то момент я понял, что танцую с миссис Гринджер. Она рассказывала про погибшего на фронте мужа и то, как ей не хватает его. Затем предлагала мне уйти с ней вместе из «Рыла». Она хотела показать мне металлическую коробочку с изображением королевы Мэри.

– Это всё, что осталось от моего Чарльза, – хрипела она мне в ухо горячим дыханием.

 – У нас у всех остались эти коробочки. Их после войны раздавали нашим солдатам. Чарльз умер спустя три месяца, как вернулся с фронта. И вот лежит у меня эта коробочка… Знаешь, что в ней?

Миссис Гринджер, обнимая меня за шею, пыталась сфокусировать взгляд, словно хотела заглянуть мне прямо в душу. Её глаза вдруг заблестели, нахлынувшие слёзы разлились чёрными струями по щекам.

– В ней рождественская открытка, а под ней – плитка шоколада, табак и маленький карандаш…

Она заревела, продолжая таять у меня в руках.

Я понимал, что алкоголя в неё больше не влезет, и усадил на свободное место за одним из столиков.

– Ты очень похож на моего Чарльза, он был так же юн и свеж, когда мы познакомились…

Она висела на мне вместе с тяжёлыми неодобрительными взглядами. Меня заждались. Я отцепил горячие её руки со своих плеч и аккуратно сложил на столе. Миссис Гринджер уронила одну руку со стола, а вторую согнула и тут же умостила на неё растрёпанную, но по-молодому пылавшую бронзой, словно ещё полную надежд, го- лову.

Как только я развернулся, она схватила меня за рукав и потянула. Я присел перед ней на корточки. Меня поразило, что даже такое количество вина не смогло затопить её печали. Она никак не тонула, оставаясь на поверхности, как водомерка, хотела жить во что бы то ни стало. Глазные яблоки Ариадны закатились, уплыли. Помню, в школе один тип съел бешеную ягоду. Так его глаза потом всем классом искали, каждый по очереди открывал ему веки и смеялся.

Мне не пришлось трогать нависшие веки миссис Гринджер. Она приоткрыла глаза и, найдя меня, улыбнулась.

– Я хотела предложить тебе шоколад из той коробочки… Ты прости меня… Ты ведь так молод, что, наверное, и не знаешь, кто такая королева Мэри…

Меня это зацепило. Не тот факт, что я молод, а несъеденный в молодости шоколад. Теперь-то уж он горше, чем вдовьи слёзы, должно быть.

К полуночи я был насквозь в поту, как мышь под метлой.