Волчье сердце

Помолчав несколько секунд, словно раздумывая, Янис посмотрел на водителя.

— Не, Кость, пакуй его в багажник. Вывезем его подальше, а потом...

— В смысле?! Куда?! Да ты че?! — взвизгнул Сева и конвульсивно рванулся из рук Константина, в последней попытке спасти свою задницу, но тут же перекувыркнулся через поставленную подножку и клюнул носом в асфальт.

Костя поднял его за ворот куртки и поставил на ноги.

— Подожди, — загундосил Сева, утирая разбитый нос.

Янис поморщился от отвращения: неприятно было смотреть на его сопливо-окровавленную физиономию.

— Чего ждать? Кончилось мое терпение. Как подумаю, что ты, гнида, мою Веру лапаешь...

— Какое терпение?! Мы вообще в разных комнатах живем! Да как я могу ее лапать, если я даже ее не вижу! — разверещался Ряшин и вдруг замолк, как охрип.

Севка потянулся к горлу, и Константин чуть ослабил хватку, сообразив, что случайно перекрыл ушлепку кислород.

— Чего говорить? — Задышал часто, бешено вращая глазами и пытаясь подобрать слова, какие могут спасти его шкуру.

Он боялся по-настоящему. Майер точно его где-нибудь в лесу сегодня закопает.

— Что-нибудь для меня приятное. То, что поднимет мне настроение. Я сегодня конкретно на нерве.

— Нет у Верки никого, — сообразил наконец Севка. — В смысле... кроме тебя. Ее и раньше особо мужики не интересовали, а теперь тем более. Ее только работа интересует. Уходит рано, приходит поздно, спим мы в разных комнатах. Она к себе вообще никого не подпускает... и меня... даже не разговаривает со мной.

— Тогда какого хрена ты сюда приперся?

Севка замялся с ответом.

— А-а, — понимающе протянул Янис, — ты типа отношения пытаешься восстановить.

— Типа того, — буркнул Сева. — Она мне никогда повода не давала... а ты, сука, влез в нашу жизнь... — что-то похожее на обиду прозвучало в его тоне.

— Ты сам мне ее отдал. Помнишь, я сказал: «Мне нужна твоя жена». И ты мне ее привел. Ты привел свою женщину мне — и теперь эта женщина моя.

Они помолчали, буравя друг друга взглядами.

Севка — затравленным. Пыхтя и стуча зубами от страха и унижения. Янис — холодным и яростным, старательно сдерживаясь, дабы не сотворить с этим недоумком того, на что толкала его ревность.

— Я слов на ветер не бросаю. Второго предупреждения делать не буду.

— А как же обещание Вере?

— А Вера ничего не узнает. Тебя даже не найдут. Ты просто исчезнешь, — сказал он, двинулся обратно в дом и, прежде чем войти в подъезд, махнул Константину, чтоб тот отпустил дебила.