Волчье сердце

Некоторое время тишину в кабинете нарушали лишь шелест бумаги, щелканье клавиатуры и иногда жужжание принтера. Потом хлопнула дверь в соседнем кабинете — это пришел Гущинский. Веру так и подмывало тут же пойти к нему, но она сдержалась, давая ему возможность хотя бы снять пальто. Однако не прошло и двух минут, Захар сам распахнул дверь, смежную с его кабинетом, и кивком головы пригласил ее зайти. Гущинский был мрачен, и Вера разволновалась. Она вошла к нему с нерешительностью, какой в себе давно не помнила. Вошла и остановилась у стола, не решаясь сесть в кресло.

Будто что-то внутри говорило: надолго она тут не задержится, разговор будет коротким.

Захар стоял к ней спиной, у окна. Был тих и задумчив.

Вера решилась первой нарушать молчание.

— Я не хотела, чтобы так получилось...

На ее голос он стремительно обернулся, не дослушав заготовленные извинения.

— Вера, мы больше не сможем работать вместе.

Несколько бесконечных мгновение Вера осознавала сказанное. Когда же осознала, щеки ее запылали.

Она посмотрела на дверь, потянувшись к ней. Но потянулась она внутренне, на деле, не сумев сделав ни шагу. Какое-то онемение охватило все тело.

Но потом она сдвинулась с места.

— Вера, — снова окликнул Захар. — То, что я обещал.

Она снова посмотрела на него и увидела протянутый листок с чьм-то именем и телефонным номером. Запоздало Вера поняла, что это обещанная Захаром помощь в решении проблем с Всеволодом. Смерив его обиженным взглядом, она ничего не взяла и покинула кабинет, хлопнув дверью.

Нет, выражать таким образом свое отношение к происходящему она не собиралась. Дверь громыхнула случайно. Но этот шум привлек внимание Буримовой. Взглянув на Веру, Неля сразу поняла: стряслось что-то из ряда вон выходящее.

— Что случилось? — тихо поинтересовалась она.

— Я ухожу, — проронила Вера.

— Совсем. — Все еще прибывая в несколько шоковом состоянии, Вера подошла к своему столу.

Еще пять минут назад, она думала совершенно о другом, работала над проектом, была погружена в расчеты и вычисления.

.. Два слова — и уже все здесь чужое. Она все еще есть и как будто ее уже нет: она уже не часть коллектива и не принадлежит этому месту.

Обежав взглядом свой стол, заваленный бумагами, Вера уселась в кресло, взяла чистый лист и нетвердой рукой написала заявление об уходе. После этого снова поднялась, взяла сотовый и прошла на служебную кухню, откуда обычно совершались приватные звонки.

Сегодня ее звонок не был таким уж приватным.