Волчье сердце

Эта мысль так взволновала ее, обдав волной возбуждения, что, видимо, отразилась в глазах, и Янис это заметил. Уловив секундную оторопь, задержал взгляд на ее лице. Вера быстро качнула головой, сняла с себя трусики, наконец полностью обнажившись, и шагнула под душ.

Поначалу замерла, вздрогнула всем телом — слишком прохладная была вода. Сердце захолонуло, подступило к горлу. Майер, сосредоточенный исключительно на ее теле и своем желании, казалось, этого холода и не заметил. Сначала жадно приник к губам, но потом, будто недоцеловав, оторвался и развернул спиной.

Снова обнял. Стиснул, как окольцевал, — так крепко, что какое-то время невозможно было вздохнуть. А он все держал. Сжимал. Прижимал к себе так, словно хотел приплавить. Срастись кожей.

Холодная вода лилась сверху. Вера тонула, но уже в других ощущениях — ее снова окатила волна острого, болезненного возбуждения, и на место ледяной дрожи пришел раскаленный озноб. Тело горело пламенем. Они оба горели — без долгих поцелуев и искусных ласк. Ничего они не делали, разом вспыхнули оба, едва коснувшись друг друга голой кожей.

Вера шевельнулась, рвано вздохнула. Вкладывая в этот то ли вздох, то ли стон все свое нетерпение. Подалась назад, теснее прижимаясь ягодицами к его твердому члену — так хотелось наконец ощутить его в себе. Янис расслабил руки, скользнул ладонями к ее животу, потом снова вверх, к груди. Обхватил, сжал в небрежной ласке, сорвав с губ Веры очередной протяжный стон. Ее беззащитная нагота крошила остатки его выдержки. Откуда ж ей взяться, этой выдержке, когда Вера, голая и дрожащая от желания — вся его.

Подтолкнул ее вперед, и она прижалась ладонями к стеклянной стене душа, пока он входил в нее под струями воды. Каждая жилка дрожала в теле от мучительного желания наконец почувствовать эту спасительную, приятную наполненность. Но ее не случилось, когда их тела соединились. Не пришло облегчение: было тяжело, остро, нестерпимо. Хотелось кончить...

Первобытное чувство слияния отодвинуло все. Реальность сузилась до точки, в которой соединялись их тела.

Осталось только ощущение его в ней. Майер управлял ею, их движениями. Вера лишь улавливала этот ритм, принимала, отдавалась. Успокаивалась, очищаясь от всего гадкого, что произошло в этот день. Соскальзывала в блаженное забытье.

Подняв руку, она склонила к себе его голову, прижимая ртом к своей коже. Он начал целовать ее шею, плечи, но почему-то остановился. И целовать перестал, и двигаться в ней. Потом оставил ее вовсе.