Условия встречи были странными и тоже настораживали не менее, однако он согласился и отправился с полковником вдвоём, без охраны, если не считать шофёра."
"Поехали они по старой тверской дороге, а февраль был ветреный, метельный, машина долго пробивалась через заносы и остановилась где-то в районе Солнечногорска. Дальше был лишь санный след — кто-то проехал на лошади, и кругом высокий, но обезображенный войной лес. Из снега торчали остовы сгоревших танков, автомобилей, разбитые и опрокинутые пушки, земля изрыта полузанесенными окопами и траншеями.
Шли пешком по извилистому санному следу вглубь метельного леса, а зимний день между тем клонился к вечеру, и Верховный, давно не ходивший на такие расстояния, уставал и всю дорогу думал, что ещё придётся возвращаться назад. Потом неожиданно для себя обнаружил, что совершенно не ориентируется в лесу, а свежий санный след между тем очень быстро заметает позади, затягивает сугробами и создаётся впечатление отрезанности от мира. Через четверть часа пути по неведомым партизанским тропам он ощутил некое сопротивление пространства: сменившийся ветер дул в лицо, сыпал снегом так, что не открыть глаз, а Хитров, идущий впереди, все шагал и шагал, и широкая его спина в полушубке начинала раздражать Верховного.
— Уже скоро, — подбадривал полковник. — Теперь недалеко…
Верховный сначала стал жалеть, что отправился в такую дорогу в шинели и фуражке — нет бы взять у шофёра солдатский полушубок и меховую шапку, потом вообще пожалел, что решился идти пешком: можно было взять артиллерийский тягач или, на худой случай, запрячь в сани пару коней.
И, наконец, не выдержал, однако спросил привычным, размеренным тоном:
— Товарищ Хитров, правильно ли мы идём?
— Правильно, товарищ Сталин, — подтвердил тот — Я здесь бывал не раз. Уже близко.
Потом Верховный потерял счёт времени и расстоянию и просто шёл, преодолевая сопротивление ветра.
Наконец тёмные ельники кончились и впереди показалась древняя, по-зимнему чёрная дубрава, где ветра совсем не было.
И тут на санный след откуда-то выскочил всадник в длиннополом, заснеженном тулупе нараспашку, проскакал им навстречу и, остановившись, стал спешиваться. Слезал с лошади осторожно, вернее, сползал и когда встал на землю и взял коня в повод, пошёл медленно, на подогнутых ногах.
Верховный узнал Старца, поскольку помнил эту фигуру, стоящую у дороги с иконой, но более детально и чётко видел на плёнке, отснятой по его заданию скрытой камерой.
