— Сюда положили, чтобы скорее пришла в себя… Не вставай, у тебя ещё не окрепли ноги…
— А что здесь делал волк?
— Какой волк, о чем ты?
— Надо мной стоял молодой волк и… вылизывал вот здесь, — она указала на солнечное сплетение. — А потом завыл…
Ражный оттянул запор и приоткрыл дверь: почудилось, с улицы влетел знойный, летний вихрь…
— Тебе приснилось…
— Нет, помню… Это не сон.
За спиной Ражного вспыхнул свет, и на пороге «шайбы» очутился младший Трапезников с фонариком. Полосатый луч, будто шлагбаум, опустился сверху вниз и упёрся в Милю, стоящую в пододеяльнике, как привидение.
Она заслонилась рукой, и на несколько секунд повисла тишина.
— Живая! — страшные шёпотом проговорил.
Макс и заорал. — Она живая! Живая! Я знал, ты поднимешь!.. Ты сможешь!..
А сам попятился назад и через мгновение выскочил на улицу. Миля стояла, шатаясь, искала руками опору. Надо было бы подать ей руку, однако Ражный знал, что делать это сейчас опасно: мертвящий холод жжёт сильнее огня, и только от прикосновения к ней можно выжечь всю энергию, с такими трудами добытую.
Влюблённый, но дикий по природе младший Трапезников интуитивно почувствовал это и бежал от страха.
Миля неуверенно шагнула вперёд, попыталась дотянуться до крюков, на которые вешали туши битых зверей, но промахнулась, потеряла едва появившееся равновесие и плашмя упала на бетон. Боли она не ощутила — не ойкнула, не застонала, поскольку тело ещё оставалось бесчувственным, лишь протянула руку к Ражному.
— Помоги мне встать…
Макс орал на улице, как ошпаренный, бессвязно, на одной ноте; ему в унисон орали гончаки в вольере и Люта на цепи.
Ражный тяжело вздохнул и все-таки подхватил Милю на руки, хотел уложить на поддон, однако ощутил слабое сопротивление ледяного тела.
— Согрей меня… Вынеси на улицу. Хочу к огню… Я мёрзну!
— Погоди немного, — сквозь стиснутые, сведённые ледяной судорогой зубы процедил он. — Ещё рано под звезды, душа вылетит. Ты снова умрёшь…
Она поняла, сразу же смирилась, намертво обхватила шею, хотя говорила слабо и казалась немощной.
— Тогда подержи на руках… От тебя идёт тепло. Состояние Правила было близко; ещё бы неделю тренировок на станке, и Ражный смог бы взлетать над землёй без помощи верёвок и противовесов. И сейчас, накануне решающего, второго поединка, да ещё не в своей вотчине, где проходил первый, а на чужбине, вот так, бездарно отдавать почти достигнутую подъёмную силу, высокую, космическую энергию было преступно и бессмысленно.
