Я здесь всех знаю… От поезда отстал? Волк посмотрел ей в блуждающие, блеклые глаза: молодая ещё, притягательная, но утончённая красота, словно прошлогодняя шерсть, утратила исконный цвет, излиняла, обвисла клочками–будто умирать собралась.
—А ты ведь не собака, — определила. — Ты очень умный пёс. И взгляд человеческий. Тебе куда нужно? Я еду к морю, а ты? Ей просто хотелось с кем–нибудь поговорить, чтобы не думать о болезни, которая, словно дым в морозную пору, стояла кучевым столбом."
"Бывало, что от восторга, ещё в щенячестве, волк лизал руки вожаку стаи, но больше никогда и никому.
Тут же, повинуясь некому отчуждённому желанию, сдержанно коснулся языком её открытой ладони и положил голову на передние лапы.
— Что это значит? — спросила она, и на бледном лице появилось что–то вроде изумлённой улыбки. — Ты кто?.. Ангел?
Молчун лишь покосился на неё: взор у женщины был мёртв, мир в глазах уже не мог отразиться, словно в зеркале, покрытом чёрной занавесью.
Женщина отчего–то не посмела больше прикасаться к нему, гладить, ласкать, либо как–то иначе выражать свои чувства и надела перчатку.
— Нет, ты не ангел… Ты похож на волка, только одинокого. И ошейника на тебе никогда не было…
В это время на путях показался пассажирский, замедляющий ход. Объявлений по радио не было, однако же поезд остановился, и к нему, оравой грабителей, бросились люди с пакетами, кастрюлями и корзинами, внезапно появившись, словно из–под земли. Женщина сделала несколько шагов к вагону и вдруг вернулась.
— Поехали со мной? Будешь моим поводырём?.
. Думай скорее, стоянка — одна минута.
Возле вагонов и в тамбурах шла стремительная торговля, что–то перепихивали из рук в руки и кричали, не понимая друг друга.
Волк встал под её руку, а слепая на ощупь отстегнула длинный ремень с сумки и замкнула его на шее.
— Так надо. Иначе не пустят.
Волк сунулся к вагонным ступеням перед женщиной и был бы наверняка остановлен проводницей.
— Куда?.. — успела спросить она и тут узрела слепую. — Всё равно справку!..
В это время кто–то рядом выронил бутылку с пивом, проводницу окатило брызгами и битым стеклом.
На асфальте вздулась шапка пены и началась такая же пенная перепалка, кто разбил и кому платить. Зверь протиснулся возле ног спорящих и оказался в тамбуре, после чего захромал по плацкартному вагону. Женщина шла следом и считала своим костыликом купе.
— Нам сюда, — сказала она и нащупала свободную нижнюю полку. — Спрячься на всякий случай…
Молчун, не раздумывая, заполз в нишу под полкой.
