Весь он не уместился, мешали сумки, однако попутчица села к столику и прикрыла его подолом длинного платья. Поезд в тот же час тронулся, и под полом знакомо застучали колёса.
Женщина расстелила постель и легла, умышленно спустив край простыни до самого пола. Их головы оказались совсем рядом, мало того, слепая попутчица как бы невзначай свесила руку и принялась ласково трепать волчий загривок.
— Все ездят к морю летом, а мне можно только зимой, — обречённо проговорила она. — Не купаться и не загорать.
Только дышать воздухом. В морском воздухе есть йод… Ты не спишь?
Таясь, она заглянула вниз, и Молчун увидел в её оживающих глазах отражённую путеводную звезду…
Глава 9
Накануне вечером монастырский вежда получил знак из потаённого скитского поселения на Кончуре, значения коего не ведал: светочем три великих креста выписали, а потом круг очертили. И так повторяли несколько раз, ровно кричали и дозваться хотели. Вежда не знал, что ответить, вот и прибежал к игумену за толкованием да советом.
А тот и сам был в неведении, к чему эти кресты, и потому поспешил к отшельнику. Послушав его, Ослаб велел передать, мол, весть принята и более светоч на башне не возжигать.
Ещё с осени старец ждал этого знака, смысл которого знал один: из Константинополя вернулся Северьян, в иночестве Григорий, посланный в Кафу несколько лет назад. Судьба его была причудлива, цветиста, однако в зрелые лета мир притомил скитальца, и, прослыша о Троицкой пустыни, он разыскал её среди лесов, дабы обрести покой.
Родом Северьян был из городецких купцов и в молодости по делам торговым очутился в Кафе, у генуэзцев, где подрядился возить товар ко фрягам, в Геную, поскольку с отрочества плавал по Волге, морем Хвалынским в Персию и мореходство знал. Покуда доставлял меха, пеньку, канаты, смолу живичную да скипидар, и в ус не дул, товару своего прибавлял к хозяйскому и торговал с выгодой. Поскольку же ватага корабельная была из разных стран, речью овладел и фряжской, и греческой, и даже абиссинскую понимал.
Платья носил заморские, ибо любил рядиться искусно, прозывался на манер соответствующий, и так бы вскорости забыл, откуда родом, какового племени и как настоящее имя, если б однажды на его корабль фряжский хозяин не погрузил рабов до полусотни, вкупе с иным товаром. Ордынский хан ходил набегом в область Оки, зорил гостей по Волге и привёл полон великий, который продал в Кафу.
