Асогласноему, всякого чуждого Сергийсамолично подвергалдуховномуправежувприделехрамаивэтомпреуспел. Послушниковдля всехмонастырей, поставленныхученикамипоРуси, онпринималиправилсам, тоесть испытывал их дух и волю, послечегорассылал подругимпустыням.
Однако ражный оборотеньвворотаобителинестучал, непросилсяприютить–напротив, былпривезёнсострунённым, помимосвоей воли. Инеожиданно заполучилблагоеслово вкупесименемот старца–отшельникаидостойнуюпохвалуотсамого великогокнязя. В общем, как писанобыловНечитаной Книге.
Ипроводитьегоиспытаннымпутёмпослушничествабыло
равнозначно, какеслибыучитьволкарезатьскот. Впорубылоисамомуучиться, когдапозрелнасвоюкелью, порушеннуючуждым.
Подобнойнечеловеческой силой обладали всеголишьдваглухонемыхаракса: КостырьдаКандыба, что обитали вразныхскитах. Обаоникогда–тослужилипалачамиприкняжескихдворах: одинвМоскве, другойво Владимире. ЕщёИванКрасныйзавёлправилодержатькатаминемтырей, дабы они с ума не
сошли от криков, воплей и страданий и чтоб тайн признаний, добытых подпытками, неразболтали.
А как Владимир соединился с Москвой, так и палачи оказались в одном княжестве, и стало им тесно, принялись силой мериться.
Выйдут на лобное место и давай друг друга валтузить–народу по тысяче собиралось, чтоб поглазеть. Поначалу до первой крови дрались, однако так разохотились к поединкам, что удержу никакого не стало, схватывались, где придётся, бились, аж кости трещали, и всё не могли одолеть друг друга.
Однажды при юном ещё Дмитрии сошлись, желая удаль показать, дабы князь избрал победителя главным палачом.
Часа три возились, оба в крови, у обоих уж рты порваны, волосья повыдерганы, все тела в синяках да ссадинах, но никто уступить не желает. И тут Кандыба Костыре глаз напрочь высадил!
Князь посмотрел на это безрадостно и обоих в Троицкую пустынь отправил, на послушание, покуда друг друга не убили. Палачи в монастыре сразу помирились, с ведома игумена и обучения ради, стал и с иными араксами бороться, чтоб выявить самого могучего.
Была у игумена заветная мечта–воспитать исполина в Засадном полку, способного выйти на поединок с супостатом перед битвой. Немного времени и минуло, как Костырь с Кандыбой всех иноков и послухов перебороли и опять между собой сошлись, теперь за право полкового богатыря–единоборца. Так пришлось их обоих в разные скиты развести и на цепях содержать, иначе бы до битвы с супостатом покалечились. И так уже один хромой, другой одноглазый.
