Сказывают, они с сих земель некогда вышли. Вот и тянет их обратно, как птиц перелётных.
— Что делают–то в старости? Волшебством да чародейством занимаются?
Ответ и вовсе был неожиданным:
— Бесовщиной, отче! Вот попы их и выкуривают, избушки огнём палят. А поймают, и самих на костёр сажают.
О женском племени омуженок Сергий многажды слышал от послухов, приходящих из земель полуденных, однако говорили о них, словно о былом, сказания всяческие волшебные сказывали, байки плели про то, как они чары напускают.
Одни их поленицами называли, богатыршами, другие вовсе ведьмами звали, мол, на Лысой горе живут, шабаши мерзкие устраивают, в церковь не ходят, а поклоняются — грех и сказать! — уду! И эти уды каменные у них повсеместно стоят, и они своим идолищам требы воздают. Но будто в то же время мужской пол на дух не переносят, и поскольку весьма воинственны, то, встретив в поле мужчин, с ними сражаются и зачастую побеждают. Истинно поленицы!
От всех этих россказней казалось, Белых Див (так сами себя называли омуженки)давно на свете нет, хотя иные утверждали обратное, мол, в потаённых горных местах, куда лишь узкие тропы ведут, они ещё сущии уставов своих не меняют.
Весь год с мужчинами воюют, но на Купалу юные их девы и молодые женщины сами прилетают в Дикополье. Одни говорят, на конях крылатых, другие–напомеле верхом: дескать, иным способом по ущельям да узким уступам ни пройти–ни проехать. Так вот, избирают себе женихов, лепых молодцев, заманивают, чарами завлекают, песнями сладкими, затем хватают, как добычу, и увозят, обыкновенно к устьям рек.
Там у них уже всё для шабаша купальского готово. Еда обильная наготовлена, вино, пиво, мёди прочее питьё. Великие искусницы они трапезы устраивать, нигде подобных яств нет более. А вкусив хмельного, бесстыжие пляски устраивают нагишом, с огнями, вовлекая пленников. Те же при виде богатого угощения да красных дев всё на свете забывают, кресты снимают и грех творят.
Без всякого стеснения друг у друга на глазах прелюбодействуют!
Гуляют так целый месяц, покуда все не забрюхатеют. А как забрюхатеют, так им женихи более не нужны становятся. Иные уверяли игумена, будто омуженки их ножами режут насмерть, иные утверждали, лишь уродуют, калечат и отпускают. Однако чаще, мол, развозят мужчин по своим сёлам, отпускают с миром, даже дары подносят, по обыкновению кривой острейший засапожник.
