Мясца не ест, ей нельзя, зато мне ярого петуха зарубила, со всякими кореньями, орехами да яйцами испекла! Сроду не едывал!..
Голодного оборотня всё на трапезу тянуло, потому Сергий вернул его к разговору о матушке:
— Чему наставляла–то у огня?
— Да всякому ремеслу, — уклонился тот. — В Божьем храме и сказывать– то грешно…
— Ты сказывай, — потрафил игумен. — В сём приделе всё позволительно.
Ражный ещё раз попытался увильнуть, и прежде вольный в суждениях, вдруг опять прикинулся богобоязненным:
— Сказывать особо нечего.
Бесовщина, одно слово! Летать я учился…
— Неужто летать?! — делано изумился Сергий. — И каково?
— Не осилил науку, земля держит. Разве что мыслью только… — Он стряхнул разочарование, повеселел. — Ты, отче, определяй мне место в Засадном полку. Мне по нраву на поединок выйти с самым ярым супротивником. Ты ведь единоборца доброго искал?.. А ко князю в Москву лучше не отправляй, при нём служить не стану.
— Место я определю, — неуверенно пообещал игумен. — Но прежде хотел испытать силу твою.
— Да я могу показать. Что сотворить–то? — Он осмотрелся, выглянул в окошко. — Хочешь, вон тот дуб из земли вырву? С корнем? И за ворота выброшу?
Сергий вспомнил свою порушенную келью.
— Пускай растёт дуб. В жару под ним приятно отдыхать.
— Дурная ещё во мне сила, — пожаловался ражный. — Оттого и воспарить над землёй не могу. Так что станови меня в строй, и делу конец.
Игумен в окошко выглянул, а Костыря с Кандыбой уже из скитов привели и посадили на цепи под дубом, чтоб не достали друг друга и не сцепились.
— А способно ли тебе силой помериться с араксами, что под тем древом лежат?
Ражный прильнул к слюдяному глазку окна, и почудилось, некий сполох закружился над могучими палачами, дремлющими на мёрзлой земле.
— Великоваты араксы, — оценил. — Лихие больно и силы дикой, звериной… Потому и на цепях держат?
Оборотень ещё не возмужал телом, выглядел словно отрок и был, пожалуй, раза в два меньше супротив каждого аракса.
— Неужто устрашился, гоноша? — с усмешкой спросил Сергий.
— А целишь в поединщики.
Но сам пожалел его — как бы не изувечили палачи…
— Страх–то есть, — признался тот. — Думают они как–то не по– человечески, будто картинки рисуют. Ничего не пойму… Немтыри, что ли?
— Глухие и немые от рождения.
— Пожалуй, с обоими враз не сладить. — Ражный стащил с себя новый охабень. — Это чтоб не порвали ненароком… Я ведь не исполин, чтоб с эдакими сходиться.
— А ты один на один выйди, — посоветовал игумен. — Сперва с хромым Кандыбой.
