А он терпел, куда денешься? Обратно возврата нет, коль в церкви венчан…
—К омуженкам хотел возвратиться?
—Хотел, но кто же примет венчанного? Дивы, они только холостых умыкают. Да и несыскать ему стало. Зачарованный ходил по земле, а мыслью не витал более. Всё думал детей родных найти. У него, отче, одни девицы рождались. Так омуженки их себе оставляли.
—А как же кормилец твой прежде греховодил–то с ними? Как их отыскивал? Чуждый вовсе будто о еде забыл, даже мечтательно глаза закатил.
— У гоношей в нашем селе обычай и доныне сущ.
Когда омуженки с гор спускаются, надо вовремя на их пути очутиться. Да ещё и нрав свой непокорный выказать, дабы горную красавицу привлечь. Они первых встречных не крадут, выбирают достойного. Многие и теперь рыщут по омуженским путям, ночами караулят. А мой кормилец по молодости приноровился у них лошадей угонять. Девы же глазастые, могут нетопырями в воздухе парить. Попробуй–ка своруй кобылицу, даже когда спит!
— Тоже летают?
— Сами–то они не летают, — объяснил чуждый.
— Разве что в старости. Но мысль свою на волю отпускают, она и порхает в небе, ровно нетопырь. А мысль у них зрячая, всё сверху видит. Даже то, что простым глазом никогда не увидеть. Кто из гоношей в плену омуженском побывал, те все научены сему волшебству. Если под венец не ходить, всю жизнь мыслью зряч.
Игумен уже внутренне трепетал, предчувствуя услышать про огонь небесный.
— И сию науку в тайне содержат? — спросил осторожно."
"— Почто в тайне?.. Да научить сему невозможно. Только Белые Дивы могут чарами своими околдовать.
Или как меня — матушка родная, у огня своего грела да научала. Так и кормильца выучили. А он стал кобылиц красть у них. Высмотрит подходящую свысока, заодно и всадницу с гор. Которая тем часом где–нито под кустом почивает. Подкрадётся в волчьей шкуре и угонит. Девица всполошится, а лошадь–то умыкнули! Тут и начинается погоня, кто кого. Им же только дай в удали потягаться. Иные парни всю жизнь так и не женятся, холостякуют. После Белой Дивы им самая красная дева не в радость.
— Что же твой кормилец женился?
Ражный как–то досадливо покряхтел, ровно это его касалось.
— Да по ошибке… Однажды высмотрел девицу под липой, рядом лошадка паслась, красы редкостной. Выкрасть хотел кобылицу, а хозяйка пробудилась, вскочила верхом. Так и угнал с солеваркой. Солевары, это в Дикополье племя такое есть, народишко нелепый, прямо сказать, выгадливый, подлый… Ну и вцепилась в конокрада: женись, иначе укажу своим, кто коней ворует.
