— Да я нетопырём–то покружил окрест твоего монастыря, прежде чем явиться, — признался он. — Да и над тобой полетал. Мысль, она ведь не только зряча, но и слух имеет. И всё тайное слышит. Вот ты, отче, всё горюешь, поединщика нет у тебя в полку. Некого вывести супротив ордынского богатыря. А ведь напрасно печалишься, теперь есть у тебя богатырь.
Игумен замер на миг и спросил осторожно:
— Ужель ты знаешь, о чём я думаю? В сей миг?
— Думаешь спросить про небесный огонь, — и глазом не моргнув заявил чуждый.
— Но всё вертишь вокруг да около. Хитростью норовишь выведать, кто его принесёт. И по всему выходит, я должен.
Сергий справился с замешательством и с желанием перекреститься и почураться: речь оборотня звучала как наваждение, ибо разум противился. Быть
того не могло, чтоб чуждый отроческого возраста, случайно забредший в местные леса, конокрад рассуждал о святая святых, о таинстве великом из пророческой книги!
— Кто ты будешь, гоноша? — голос игумена дрогнул. — Не ангел же небесный, человек во плоти…
— Да ражный я, — просто отозвался тот.
— Отшельник ваш сразу признал, потому новым именем нарёк. Красного коня дал и матушку искать отпустил.
— А как ты с араксами справился? Как побил и чем? Пламени я не позрел…
— Не было пламени…
— Ужель ты и впрямь должен принести огонь небесный? И в тебе сердце ярое?..
— Нет, отче, не чудотворец я и не Божий посланник. Но ражный воин, коего ты ищешь. Должно, ты в откровении прочёл про огонь небесный.
— В каком откровении? — насторожился игумен.
"
"— Откуда мне знать, в каком? Но ты так думаешь отче. Так скажу прямо, не по силам мне управлять стихиями небесными. Со своими, с земными сладу нет. Летать вот не могу научиться, и всё тут.
Сергий и вовсе обескуражился.
— Да кто же ты? Оборотень? Коль клыками рвёшь?.. Ангел ли во плоти?.. Не знаю, что и думать. Откуда про откровение ведомо?
— Да от тебя ведомо! — засмеялся тот. — Ты ведь беспрестанно мысли сии треплешь в голове.
— А кто же тогда огонь принесёт? — совсем уж нелепо спросил игумен.
Гоноша легкомысленно плечами пожал.
— Никто не принесёт, и не жди, отче.
— Так ведь в пророчестве писано!
— Верно, писано. Только что его приносить? Когда он в каждом человеке от рождения, природой даден.
— Как это — в каждом? И во мне есть?
Гоноша воздел свой взор к потолку.
— Есть в тебе. Да яркий такой, аж слепит.
— В душе огонь, сие понимаю, — согласился игумен. — Да и то не во всякой.
