Волчья хватка. Волчья хватка – 2

И в тот же миг узрел впереди широкий просвет – ристалище!

Ну теперь-то всё, ориентир есть!..

Уже неторопким шагом он вышел на опушку и только сейчас, совсем рядом, увидел бренку, стоявшего у края ристалища. Опираясь на посох, он озирал своим бесцветным взглядом истоптанный, окровавленный снег…

А рядом с ним, прижавшись по-собачьи к ноге, сидел волк!

Помедлив секунду, Ражный приблизился к нему, окликнул тихо:

– Молчун?

Волк не шелохнулся. Единственный живой глаз рыскал по ристалищу. Бренка обернулся на голос и снова уставился на место схватки.

Будучи сам в прошлом поединщиком, он наверняка сразу все понял, и скрывать какие-либо следы не имело смысла, тем паче как-то оправдываться.

– Молчун? – громче позвал Ражный.

Волк насторожил уши, но не на его голос, а угадал следующее движение бренки. Скрипящей заторможенной походкой старец прошелся по выбитой до земли поляне, постоял возле кровавых следов – Молчун неотступно следовал за ним, словно привязанный к ноге.

– Другого места не нашли, – проворчал бренка.

 – Всю мою поляну испохабили. Я тут на солнце грелся… Где камень?

– Скатился…

– Теперь и присесть негде…

– Откуда у тебя волк? – спросил Ражный.

– Твой, что ли?

Молчун присел возле старца и опустил голову.

– Да он вольный… Ничей.

– Прибился и ходит, – проскрипел бренка, – жмется ко мне… Кто его молиться научил?

– Не знаю… Давно прибился?

– А вместе с тобой, – не сразу проронил старец и замолчал.

– Я ухожу в свою вотчину, – сказал Ражный. – Пойдем со мной, Молчун?

Волк посмотрел на него пустой, заросшей шерстью глазницей и отвернулся.

– Пусть идет, я не держу. – Бренка оперся на посох и тоже превратился в изваяние. – Я никого не держу…

Ражный постоял и побрел своим утренним следом…

Избранная и названая, как и подобает невесте аракса, ждала его у окна с догорающей свечой, хотя давно уже было светло.

Рядом стояла медная чаша, вровень с краями наполненная водой…

Ожидающие араксов жены, независимо, с победой или поражением пришел муж с ристалища, обычно выбегали навстречу, дабы разделить с ним радость или горечь; невестам этого не полагалось, ибо они не знали еще, кого ждать после поединка, тем паче турнирного.

Могло получиться и так, что на заимку пришел бы Сыч с ее плащом, но у Дарьи и в этом случае оставался выбор – признать нареченного за жениха или вновь обратиться в кукушку…

Она не скрывала радости, когда Ражный не спеша раскрутил пояс бродяги и положил к ее ногам.

– Я молилась за тебя.