Разглядывали меня, пока Картер и Келли, все еще в волчьем обличье, лежали, свернувшись вокруг меня, жалобно поскуливая и подергивая лапами во сне. Я не дал этим незнакомцам запугать меня. Я смотрел на них в упор в ответ.
До меня долетали лишь кусочки и обрывки информации.
Ричард ушел в подполье.
Роберта Ливингстона так и не нашли.
Как и Осмонда.
Осмонд оказался для всех полнейшей неожиданностью. Никто не предполагал, что тот способен переметнуться на другую сторону. И он тоже исчез.
Это раздражало их, всех волков.
Теперь они знали, что среди них появился предатель. Особенно такой высокопоставленный, как Осмонд. Я не винил их. Но определенно не доверял ни одному незнакомцу в доме Беннетов. Сложилось такое впечатление, что им самим стало трудно доверять друг другу.
Элизабет не дала мне вернуться домой. Сказала, что это неправильно. Во всяком случае, сейчас. А может, и гораздо дольше. Я остался в комнате Джо. В его постели.
Но Джо там ни разу не ночевал.
Они обставили все, как неудачную кражу со взломом.
Будто моя мама пришла домой и помешала кому-то. Разумеется, у меня имелось алиби. Я находился в семье Беннетов. Которых все уважали. Перед которыми трепетали. Горожане, возможно, и не понимали их самих, зато понимали, как те выглядят. То богатство, которое у них имелось. То, что они сделали для города.
Коронер сказал, что горло моей матери похоже перерезали каким-то зазубренным ножом.
Я ответил полиции, что у нас нет ничего подобного.
И должно быть, его принес с собой злоумышленник.
— А где же Томас? — поинтересовалась полиция.
— Уехал по делам, — ответила Элизабет. — Покинул страну. Его не будет еще несколько месяцев.
Позже станет известно, что Томас умер от сердечного приступа за границей.
Но пока что для всех он просто уехал.
— Когда он вернется? — уточнила полиция.
— Надеюсь, скоро, — сказала она.
Каким-то чудом ее голос даже не дрогнул.
Посторонние не уловили ничего необычного.
Но я смог.
* * *
Маму похоронили во вторник.
Во вторниках нет ничего особенного, просто это был первый день, когда мы смогли это сделать.
Город оплакивал ее вместе с нами.
Со мной.
Проповедник произнес умиротворяющую речь о Боге и неисповедимых путях Господних. О том, что мы можем не понимать, почему это происходит. Единственное, что в наших силах — надеяться, что все происходит не просто так.
Когда ее опустили в землю, солнце уже вовсю светило.
Стая ни на миг не покидала меня.
Джо все время держал за руку, но мы не разговаривали.
