Показалось даже, что возможно, они идут по лесу вместе со мной, но я не был в этом уверен. Как и в том, в состоянии ли я теперь отличить воспоминания от призраков.
Нити между нами исчезли.
Тем не менее, мамина рука коснулась моего уха, а Томас сжал меня за плечо.
Мне это не приснилось, потому что я испытывал невыносимую боль.
Джо так и не покинул кабинет, сидел в кресле отца с отсутствующим взглядом, устремленным в никуда. Трудно поверить, но прошла всего неделя с нашего первого свидания, с той вспышки яркой и нелепой надежды, которая взорвалась во мне.
Казалось невыносимым вспоминать, как он сидел за нашим кухонным столом в галстуке-бабочке и говорил с моей матерью так, словно то, о чем просил ее — единственное в его жизни, в чем он свято убежден. Как будто я нечто такое, чем можно гордиться.
Джо даже не взглянул на меня. Хотя и знал о моем присутствии.
Я же пытался подобрать правильные слова, чтобы выразить то, что чувствовал.
— Хочу, чтобы ты укусил меня, — произнес я наконец.
И Джо ответил:
— Нет.
После этого в комнате надолго повисла тишина.
— Это мой выбор, Джо."
"— Я знаю, — он посмотрел на меня и его взгляд слегка прояснился.
— И именно я делаю этот выбор.
— Я знаю.
— Я хочу этого.
— Уверен?
— Да.
— Раньше ты этого не хотел. Вчера. На прошлой неделе.
— Все было иначе. Вчера. И на прошлой неделе. И даже много лет назад, когда Томас впервые предложил мне.
— Когда?
— Что когда? — моргнул я.
Джо выглядел усталым.
— Когда мой отец предложил тебе укус?
— Он сказал, что может сделать это после моего восемнадцатилетия.
— В самом деле?
— Тебя это удивляет?
Джо провел рукой по лицу.
— Да. В смысле… я знал, что он, должно быть, предлагал тебе. В какой-то момент. Просто не знал, когда именно.
— Он тебе не сказал?
— А зачем? Меня ведь это не касалось.
— Неужели?
— Не понимаю, каким образом…
— Самым непосредственным. Джо, все это из-за тебя. Вот кем я являюсь. Теперь это единственное, что я собой представляю.
Потому что сыном я больше не был.
Без понятия, можно ли считать кого-то сиротой в возрасте двадцати трех лет. Если да, тогда именно это определение теперь стало применимо и ко мне.
— Но ты не захотел.
— Нет.
— Почему?
Какое-то мгновение я не знал, что ответить. Но потом вспомнил, что мне однажды сказал Томас.
— Мне не обязательно было становиться кем-то другим, чтобы оставаться частью вашей стаи. Быть со всеми вами рядом. Томас говорил, я и без того достаточно хорош, сам по себе.
