И думаю, мне просто нужно было понять это, прежде чем я стану… чем-то иным.
— И ты понял? — спросил Джо.
— Суть не в этом, — нахмурился я.
— Я не стану кусать тебя, Окс.
— И что, на этом все, да? Просто потому что ты так сказал, значит так тому и быть.
— Я твой Аль…
— Со мной это не работает, — возразил я. — Тебе следовало бы знать это лучше, чем кому бы то ни было. Мне плевать, какого цвета у тебя глаза. Ты просто Джо, понятно? Так что даже не смей грузить меня этой чушью.
— Я уезжаю.
На этот раз я по-настоящему разозлился.
— Еще одна причина, чтобы укусить меня. Тогда я смогу делать все, что в моих силах здесь, пока ты будешь делать то, что, черт возьми, собираешься где-то там.
— Окс. Мы уезжаем завтра.
Он что, пытался сделать мне еще больнее?
— Я в курсе.
Джо покачал головой.
— Я не могу бросить новообращенного волка, особенно своего собственного. Тот, кого укусят нуждается в присутствии Альфы, в его помощи, чтобы пережить первое полнолуние. Я не смогу помочь, если меня не будет рядом. Ты же видел, как мне было плохо в ночь моего первого обращения.
Хотя отец находился со мной.
— Тогда тем более стоит взять меня с собой.
Его ноздри раздулись и готов поклясться, что заметил, как на мгновение губы Джо задрожали.
— Ты же знаешь, я не могу.
— Да к чертям твое «не могу», — прорычал я. — Ты делаешь все возможное, чтобы сложилось именно так, как хочется тебе. И с каких это пор у нас появились секреты друг от друга? О чем еще ты мне не рассказал? Какое еще решение принял за меня? Пожалуйста, Джо.
Скажи мне. Скажи, как мне теперь жить дальше? Скажи, что делать.
— Я и не жду, что ты поймешь…
— Потому что я действительно не понимаю. И это хреново, Джо. Это просто пиздец как хреново. Моя мама мертва. Твой отец мертв. А теперь ты пытаешься забрать еще и себя? Как думаешь, мать твою, что ты со мной делаешь?
В его глазах стояли слезы, а щеки пылали.
— Это касается не только тебя…
— Он убил мою мать! — заорал я на него. — Это, блядь, еще как меня касается!
Теперь он уже плакал.
Джо плакал, и я не мог этого вынести. О боже, как же мне это было ненавистно. Видеть слезы на его лице, видеть в нем того семнадцатилетнего мальчишку, каким я его знал, того самого, который должен быть счастлив и ходить на свидания. Паренька, который заслужил только хорошее после того ада, через который прошел, попав в лапы монстра. Парнишку, которому пока еще не следовало беспокоиться о том, что он Альфа, или о том, что необходимо нести на своих плечах бремя всей стаи.
