Волевой порог

Те, что сидят за экономические преступления — тем важна нажива, они Родину не предавали, они пытались просто за ее счет нажиться. В принципе, они не изменники в широком смысле этого слова. Что касается уголовников… Понимаете, в их психологии есть много странного и противоречивого. Для них Родина — мать родная или дойная корова. Это не образ. Они любят и ценят корову, которую доят. Но боже упаси кому-то другому припасть к ее дойкам. Враг Родины, фашист, для них такой же враг, как и для других граждан. К политическим отношение у них двоякое.

К основной массе они относятся как к людям, которые пострадали за правду, но они их не расценивают как врагов Родины. Но есть такие, которым все равно, кто у власти, с кем воюет Родина, кто напал. Эти мать родную продадут и перепродадут за кусок хлеба с салом. Страшные люди, для которых нет ничего святого.

Матвей Гущин ругнулся на водителя передней машины и нажал на тормоз. «Полуторка» подергалась и наконец окончательно встала. Водитель вылез и поплелся поднимать капот.

Гущин поставил ногу на подножку и, высунувшись по пояс, крикнул:

— Ты что там? Как мне проехать? Нашел место где ломаться!

— А я что, я ничего, — развел руками водитель и склонился над мотором.

Гущину показалось, что на дороге появился еще кто-то. Он повернул голову и увидел, что к машине сзади подходят двое мужчин. В голове сразу мелькнула мысль, что эти двое на дороге оказались не случайно, что они появились тут по его душу. Паника накатила мгновенно. Значит, неспроста, значит, знают они про «попутный груз».

Да будьте вы прокляты! Гущин прыгнул назад на сиденье и захлопнул дверь как последнюю защиту от «мусоров». Он не успел включить заднюю скорость, рвануть машину назад и покатиться до удобного места, где можно развернуться, — не получилось. Пассажирская дверь вдруг открылась, и в машину запрыгнул молодой мужчина с наганом в руке.

Гущин закричал и ударил по руке с револьвером. Машина, снятая «со скорости», покатилась назад, он толкнул дверь и вывалился мешком на дорогу. К нему уже бежали те двое, что-то крича, но Гущин вскочил и бросился бежать по дороге.

Он не знал, куда бежать, как скрыться. Он просто запаниковал, поняв, во что вляпался. Хотелось забиться в любую нору и замереть, и чтобы никто его не нашел. Ни те, ни эти!

Топот и крики сзади все ближе. Гущин начал задыхаться, сердце билось как сумасшедшее. Выхватив из кармана спецовки нож с выкидным лезвием, он отшатнулся к скале и прижался к ней спиной, выставив перед собой оружие.