Волевой порог

Понял меня?

Гущин всем своим жадным и трусливым естеством понял, что эти грозные дядьки, которые его так просто взяли на дороге, знают о нем все, что ситуацией они владеют и повяжут очень скоро всех и здесь, и в колонии. Это не милиция, это НКВД! И когда Коган в очередной раз тряхнул его за грудки и Гущин треснулся во второй раз затылком о камни, он с готовностью закивал.

— Слушай дальше, — уже спокойнее продолжил Коган. — Сейчас мы поедем с тобой, чтобы ты со страху деру не дал. Когда на площадке встанешь под разгрузку, мы отойдем, один будешь, но не думай, что мы тебя не видим.

Не вздумай знак подать или шепнуть кому-нибудь про наши дела. Разгрузишься и вали отсюда на автобазу. Потом с тобой поговорим. Не вздумай скрываться. Из-под земли достанем!

Гущин опустил голову и послушно закивал. Он понял, что жизнь его на этом закончилась, и все ее прелести, связанные с левыми заработками и кутежами на частных квартирах с доступными девочками, тоже. Почему-то именно сейчас вспомнились слова покойной бабушки.

Да так вспомнились, будто она рядом стояла и вслух это говорила. Он узнавал ее голос и интонации.

«Вот тебе, Матюшка, совет мой перед смертью. Легкие деньги легко приходят и легко уходят. А на душе ничего не остается. Пустая душа и карман пустой. С пустым карманом жить можно, а вот с пустой душой не живут. Не держит такую душу ничего здесь».

И подумалось сразу о том, что слова «совет мой перед смертью» мог означать, что он дан не перед ее смертью, а перед его! И он послушно подчинился чужим грубым и жестким рукам, которые подняли его с земли и подтолкнули к своей машине.

Развязав руки, велели сесть за руль. Рядом сел тот самый мужчина с револьвером. Обе машины двинулись к строительной площадке комбината. Заключенные разгружали первую машину. Но Матвей замечал на себе взгляды угрюмого мужика в надвинутой на глаза кепке. Хорошо, что ни с кем не надо разговаривать, объяснять. Все было просто. Кто-то положил груз в машину, здесь кто-то возьмет его. Он без шофера знал, где взять, поэтому Гущин чувствовал себя в некоторой безопасности. А может, наоборот, надо как-то знак подать, мигнуть, что вроде опасность. А как не поймут? А эти из НКВД догадаются, что он знаки подает! Да пропади оно все пропадом!

Сержант Котин, занимавшийся неподалеку тем, что разбивал старые деревянные щиты на доски, успевал все видеть и примечать.