Волк ищет тебя

— В себя приди, мать твою! Какого хрена происходит?! 

Он лупит мне по щекам, и я, честно говоря, не знаю, ладонями или кулаками, потому что почти не ощущаю боли. То, что происходит сейчас в моей душе, гораздо сильнее. Это убивает. 

— Такой реакции не должно было быть, — слышу хмурый голос Тазиро. 

— Пожалуйста! Помогите ему! — плачет Ками. 

Ах, нет. Камилла. Вот как на самом деле её зовут. Камилла. Приёмная дочь Маркуса и Марины Варран. Дочь, из-за которой чуть не погибла в прошлом моя мама, уже носившая под сердцем меня.

— Я прошу вас! Я все расскажу! Всё! Только помогите ему! 

— Успокойся! — рявкает на девушку отец, одновременно с этим пытаясь проникнуть в мои мысли. — Всё с ним будет в порядке! Проклятье! Марко, ты меня слышишь?! 

Несмотря на то, что голос отца звучит гневно, у меня получается уловить в нем нотки беспокойства и страха. Альфа никогда не показывает слабость, но в тех вопросах, что касаются его семьи, это правило не работает. Я уверен, когда мы будем вместе с Камиллой, у нас родятся щенки или, может, вампирята, со мной это правило тоже работать не будет.

Когда мне наконец удаётся разлепить глаза и взглянуть на встревоженного отца, склонившегося надо мной, впервые за все время с момента встречи с Ками я ощущаю удовлетворение и успокоение. 

Да, блт, мне хреново, у меня кружится голова и от боли распирает грудь, но я счастлив. Во-первых, потому что все мои предположения насчёт девушки подтвердились. Во-вторых, потому что теперь я смогу доказать, что Ками невиновна и остальным.

— Черт возьми, Марко! Какого хрена ты улыбаешься, как идиот?! Ты можешь хоть что-нибудь внятное сказать?! Не получается прочитать твои мысли! — не унимается отец. 

А я все шире улыбаюсь. 

Ты себе и не представляешь, отец... 

Я многое могу теперь сказать. И я клянусь, вы охренеете, услышав все это. 

— Марко... Пожалуйста... — плачет рядом Ками. 

Ей страшно, и моего зверя должно это бесить, но нет, на самом деле, он удовлетворён, потому что понимает — она меня любит.

— Чёртов щенок! Не молчи! — надо мной склоняется дядя Маркус и со всей дури лупит меня по щеке. — Что произошло, мать твою?! 

Я снова улыбаюсь. Как дурак. Как безумный. Как чёртов псих.