Волк ищет тебя

— Она твоя дочь, — хриплю я, пытаясь привстать с пола, что удаётся с трудом, надо заметить. 

— Я сказал, дядя Маркус, что Ками, то есть Камилла, твоя дочь. 

В лазарете стоит оглушительная тишина. Никто не говорит ни слова. Я все ещё сижу на полу и пытаюсь прийти в себя. Отец и Маркус переводят подозрительные взгляды с меня на Ками и обратно. Сама девушка, поняв, что со мной все будет в порядке, теперь грустно смотрит на Маркуса, который, кажется, не может сообразить, как вообще подобное возможно, что Камилла его дочь.

— Это... правда? — хмуро спрашивает он девушку.

Та опускает взгляд и какое-то время молчит, разглядывая пальцы своих рук, которые она сцепила в замок, чтобы наверняка скрыть, как они дрожат.

— Отвечай! Если ты моя дочь, то вы, черт возьми, не можете с Марко быть парой!

Я не успеваю отметить тот факт, что Ками не родная ему дочь, потому что девчонка впервые за все время с момента, как я забрал её из пещеры, начинает говорить сама. Тихо так, тускло и будто обречённо, но все же она говорит, а это уже прогресс.

— Не совсем отец. Не родной. Вы с мам... Мариной вырастили меня как дочь. Я не знала всю свою жизнь, что вы мне не настоящие родители. 

Её взгляд на мгновение поднимается и упирается в Мишель, но затем снова падает вниз. Миша, надо заметить, пребывает в абсолютном шоке от происходящего. Как впрочем и остальные. 

Маркус, шумно выдохнув, опирается рукой о спинку стула, не прекращая пристально смотреть на Камиллу. 

— Невозможно... Я не верю, что этот хренов Ассар сумел стереть воспоминания о моей дочери!

— Придётся поверить, — говорю я, покачав головой.

— Мне нужны подробности и доказательства! 

— Моих слов тебе мало? — выгнув бровь, я смотрю на дядю Маркуса так, будто он несёт полный бред, что в частности так и есть, потому что подробности и доказательства, которые ему так нужны, только что получил я, попробовав кровь девушки. 

— Да! Мало! Потому что это какая-то ерунда! Как вообще подобное может быть возможным?! И кто же тогда её родители, если я по твоим и её словам, не родной отец? 

— Это не было толком понятно, — я морщусь и тру виски, стараясь вспомнить нужные моменты из видения прошлого.

Когда я об этом говорю, замечаю, как Ками вздрагивает. Ей неприятно это слышать и очень больно. Зверь буквально чувствует, как девушка страдает.