«Волос ангела»

Зачем они ему будут нужны? Дел наворочали — пропасть, добра набрали тоже. Теперь сбыть его по-деловому — и в тину, залечь на дно.

Но нырять на дно с большими деньгами хорошо, да золотишка с собой этак фунтов несколько прихватить — этого сейчас у него не мерено, не взвешено. А чьи руки брали? Его, Николая Петровича Назарова, прозванного в воровском мире Святым Антонием. Неужели теперь оставить все?

Нет, «обрываться» ему, наверное, еще рано — никто их, судя по всему, пока не ищет. Молчат про украденное долгогривые попики, а раз не пахнет жареным, то и торопиться не след.

Все сбыть надо, в деньги перевести. Потом видно будет, что Юрию Сергеевичу с Банкиром, а что ему достанется. Он тоже не вчера родился, понимает кое-что — свое зубами выгрызет.

— Вот она! — Пашка кивнул на идущую по улице Ангелину. В руках у нее был саквояж и мешок.

Антоний отвлекся от своих мыслей.

— Нет, чистая идет, без хвоста.

— Пропусти вперед. Пойдешь следом, остановишь. Там и я подойду. Ну, давай…

Пашка сбил на затылок котелок, выкатился из подворотни, зыркая по сторонам глазами, пошел за Ангелиной следом, к излюбленному ранее купчиками ресторану «Прага».

Немного выждав, вышел из своего укрытия и Антоний. Быстро догнал Пашку, поравнявшегося с Ангелиной, взял у нее из рук саквояж.

— Тридцать процентов скостил. Говорит, за риск, — отдавая Пашке мешок, пожаловалась цыганка.

— Какой же у него риск? — зло прищурился Заика.

— Происхождением металла, говорит, не интересуемся.

— Вот как… — Антоний свернул к бульвару.

Остальные послушно пошли за ним. — Худое дело. Менять место надо.

— На что менять? — вскинулся Пашка. — И так хорошо, помогли, нашли, куда сбыть. Где еще возьмут разом столько?

— Этот все равно всего не сожрет, подавится. Не хватит у него мошны со мной торговать! — с гордостью сказал Антоний. — А товарищества всякие, артели да магазины как грибы растут. Нэп! Новая экономическая политика. Понимать надо. Сбудем помалу.

— Сунемся, не зная броду, — не унимался Заика, — а ну как попики или торгаши голос подадут? ВЧК — организация серьезная, враз шлепнут, вот те истинный крест!

— Дурак… — Антоний приостановился, закурил.

Со своими мыслями и покурить толком не успел, а внутри, как у всякого ярого курильщика, сосало, требуя порции никотина. — Купец, он вроде нас с тобой, понял?

— Нет, — честно признался Пашка.

— Чего непонятного? Ему выгодой жить надо, потому он о своих делах никогда голоса не подаст. И на черный день золотишко откладывает.