«Волос ангела»

Долго петляли незнакомыми улицами. Наконец за очередным углом показалась извозчичья коляска с дремавшим на козлах неопрятным стариком. С детства привычный к лошадям, Сережка сразу определил, что конь, запряженный в коляску, хорош. Чувствуется, что резвый.

В коляске уже сидел какой-то дядька — мордатенький, галстук-бабочка, приличный костюм. Он молча кивнул Павлу. Уселись в коляску. Старик махнул вожжами над спиной коня. Тот ходко принял с места.

Всю дорогу молчали. Мордатенький вроде как дремал, притулившись в углу.

Ехали долго, чуть не через весь город. Старик, правивший конем, словно нарочно выбирал самые глухие улицы и переулки. На набережной Москвы-реки, когда показались белеющие в свете раннего утра стены монастыря, коляска остановилась. Мордатенький слез, махнул рукой в сторону монастырского сада, раскинувшегося на береговой круче.

— Там… И быстрее. Ждите у моста.

Пашка кивнул, и они снова поехали. Теперь уже недалеко.

— Видишь дом? Пойдешь туда… — Пашка щелчком отбросил окурок очередной папиросы.

— Этто было леттом, в теплую погоду… — мучая старенькую семиструнную гитару, фальшиво пел Сенька Бегемот, известный всей Таганке налетчик. В углу, почти неслышно за громким Сенькиным пением, хрипел граммофон. Паучиха, порядком усталая, пристроилась у двери — она уже скупила кое-что по мелочи у подгулявших и теперь ждала только, чтобы они угомонились и завалились спать. Скоро, скоро завалятся — самогон кончается.

Марфа уселась на Колькин пиджак в полоску, которым он так гордился. То бормотала пьяные слова, то смеялась, то вытирала пустые слезы. Псих тянул ее в другую комнату, а она упиралась, вцепившись грязными пальцами в край старого дивана.

— Ну нет… Ну погоди…

— Ты познакомила с «малиной» и наганом… — ревел свое захмелевший Сенька Бегемот.

Услышав стук в дверь, робкий, незнакомый, Паучиха насторожилась, вышла в сени. Поглядев в щель между досками пристройки, открыла дверь, впустив мальчонку, худенького, светловолосого.

— Чего тебе? — она сложила толстые руки на животе и посмотрела на него с брезгливым недоумением. — Шляются тут!

— Кольку Психа… — пролепетал мальчишка.

— Ишь ты… А почто он тебе, сопля ты этакая?

— Ему велено передать, — мальчишка смотрел исподлобья.

— Жди, — бросила Паучиха и, тяжело переваливаясь на толстенных ногах, вышла.

Буквально через минуту в сени выскочил Колька Псих, поправляя спадающую на лоб косую челку.