«Волос ангела»

Невроцкий передвинул свой стул так, чтобы видеть и дверь, и Павла, сидевшего за столом как истукан, с выпученными от страха глазами.

Сергуня, спрятавшийся за перегородкой, наконец-то перевел дух — стрелять, видно, не будут, дележка пошла. Пугают они друг дружку, силу свою показывают. Убежать бы от них куда подальше, да как? Николай Петрович все время грозится, а этот мужик с пистолетом грозит Николаю Петровичу. И зарезали парня у монастыря. Страшные люди, поймают — не пощадят, враз кончат: что он им — цыпленок, свернут шею набок и не заметят.

Лучше сидеть пока тихонечко в своей щели и молчать, авось про него и не вспомнят.

Наконец в комнату вернулся Антоний. Поставил на стул у дверей два тяжелых баула.

— Зачем ставишь? — поднял брови Невроцкий. — Бери, понесешь.

— Пашка отнесет до извозчика, — обозлился Антоний, — а я не шестерка при тузе в чужой колоде.

— Брось, Николай Петрович, — спокойно откликнулся Невроцкий. — Сам ведь знаешь, с кем в дело вошел, не глупый. Тебе с твоим подручным без моей и Юрия Сергеевича помощи от ВЧК не спрятаться.

Поэтому лучше не упрямься, бери баульчики и пойдем. Заодно дорогой и потолкуем. Бери, бери, не сомневайся.

Он встал, ловко и привычно одной рукой разрядил барабан нагана, ссыпал патроны в свой карман. Спрятал руку с кольтом за борт пиджака.

— Пошли, а Павлик твой пока еще немножко поскучает. Счастливо!

Антоний послушно подхватил баулы и, сгибаясь под их тяжестью, шагнул за порог. Следом вышел Невроцкий, плотно прикрыв за собой дверь.

— У-у, падло! — Пашка, быстро вскочив со своего места, зло пнул ногой стул, на котором только что сидел жандарм. — Ну погоди у меня, сучье племя!

Он бестолково забегал по комнате, ища, на чем бы еще сорвать скопившуюся от пережитого страха злость. Сергуня, хотевший было уже вылезти из своего закутка за печью, снова притих, затаился…

Вернулся Антоний не скоро — пришел задумчивый, досадливо отмахнулся от бросившегося к нему с расспросами Пашки. Достал из шкафчика бутылку водки, сел за стол.

Вынув из кармана отданные Невроцким патроны, зарядил свой наган. Молча налил спиртное в стакан, выпил, пожевал посыпанную солью корку хлеба. Наконец сказал:

— Отваливать будем, Паша. Золотишко я не все ему отдал, дураком надо быть, чтобы сразу вываливать, как на базаре… Да и ты хорош! Оставил шпалер под подушкой. Всадил бы ему между ребер, и больше не было бы никаких забот.

— Да? А дом, а твой приют? — кивнул в сторону кухни Заика.