«Волос ангела»

— Я, Назаров, не торговец… — Виктор Петрович сел за свой стол, словно отгородившись им от бандита, — и вопрос о сохранении вам жизни не решаю единолично. Это как суд определит.

— Конечно, конечно… — согласно закивал Антоний. — Я законы ваши знаю, но ведь и золотишко, в случае чего, могу с собой забрать. Туда! — он ткнул пальцем в потолок. — Правда, там оно мне ни к чему станет, но и вам не достанется. Вот и решайте, будем мы торговаться или нет.

— Поэтому вы и сообщника своего убили, чтобы не мог ничего рассказать о золоте, не выдал ваших тайников? Он наверняка знал о многих из них.

Так?

— А я его не убивал… Вот вам крест святой! — Антоний размашисто перекрестился. — Это как ваши стрелять через дверь начали, так по нему и попали. Я ему говорил: сдаться, мол, властям надо, а он давай сдуру стрелять по вашим. Вот они его и… А я нет. Не надо на меня это дело вешать, гражданин начальник. Чего теперь скрывать: я от ваших людей убежать хотел, потому и в окно прыгнул, да поймали.

— Удивляюсь я вам, Назаров.

Неужели для вас совсем не осталось ничего святого? — брезгливо поморщился Виктор Петрович.

— Это почему же? Я сам Святой! — ухмыльнулся Антоний.

— Ладно, — махнул рукой начальник МУРа, — теперь разберемся во всем. Скажите, вы знаете, где находятся взятые в церквах старинные иконы?

— Для меня они не товар, гражданин начальник. Потому не знаю, а про золотишко подумайте.

— Идите, Назаров. Вас отвезут в тюрьму, — встал Виктор Петрович. — Полагаю, что там у вас будет время хорошенько подумать обо всем, а потом еще раз поговорим…

На окраине Москвы мрачно возвышалась оставшаяся еще от царизма крепкая, сложенная из темно-красного кирпича Бутырская тюрьма.

Толстые внешние стены, скрывающие от любопытных взглядов прохожих тюремные корпуса; приземистые, словно приплюснутые неимоверной тяжестью горестей побывавших в них людей, башни — Пугачевская, Часовая — для общего содержания заключенных. И бывшая Полицейская, с глухими одиночными камерами.

В бывшую Полицейскую башню и поместили арестованного Николая Петровича Назарова, прозванного в блатном мире Святым Антонием…

Очередное совещание личного состава оперативной бригады, работающей по делу Антония, Виктор Петрович собрал светлым летним утром.

День обещал быть жарким, политые дворниками мостовые быстро просыхали; по улицам спешили легко одетые прохожие, некоторые несли в руках свернутые зонты.

Окна в кабинете были открыты, легкий сквозняк шевелил бумаги на столе, нес живительную прохладу.