Как давно ей хотелось это сделать!
— Я не хочу, чтобы сегодняшний вечер заканчивался, — шепотом призналась она. Теперь уже не имело смысла это скрывать.
Он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. В глазах его отражался серебристый свет, струящийся из окна. И впервые с того момента, как он вошел в дверь, он заговорил.
— Это только начало, — сказал он и вновь поцеловал ее.
Глава 18
Часы пробили два до того, как Эдвард почувствовал, что хотя бы отчасти пришел в себя.
Поначалу он не собирался брать Франческу в гостиной.
По крайней мере, когда стоял возле экипажа после того, как она пригласила его войти, он не думал о том, что все произойдет так, как произошло. В момент раздумий и нерешительности чего он только не вообразил — и как берет ее на полу, и на диване, и на столе, и на кровати… Эти мысли весьма успешно вытеснили все мысли о Луизе, и к тому моменту, как он отпустил кучера и последовал за Франческой в дом, он уже был тверд. Он вошел с намерением овладеть Франческой. В ней было больше огня, чем в факеле, тогда как ему бы хватило и искры, чтобы заполыхать.
За прошедшие с тех пор часы он успел овладеть ею еще два раза, хотя после того первого раза в гостиной они все же перебрались в спальню. Если он думал, что второе совокупление будет менее бурным, то он ошибался в прогнозах. За то время, пока Франческа его раздевала, он уже успел раскалиться добела благодаря ее многочисленным чувственным прикосновениям. Ему было уже не до нежностей, и он просто задрал ей юбки и овладел над шезлонгом.
А сейчас они лежали в постели, и Франческа спиной прижималась к его груди. Тело его было расслабленным и удовлетворенным, но сознание начало выплывать из тумана похоти и желания. Он был бы рад, если бы способность к рациональному мышлению к нему бы так и не вернулась. Тогда он мог бы провести всю ночь вот так: блаженно растянувшись рядом с самой восхитительной и самой неотразимой женщиной в мире. Но каким-то образом благоразумие сумело отвоевать утраченные ранее позиции.
И вместе с ним явились муки вины. Эдвард полагал, что после того, как несколько часов кряду вел себя с ней как дикарь, нет, скорее как похотливое животное, он был перед ней в долгу. Он должен был как-то объясниться. Выразить свое к ней отношение. То, что он ее хотел, было вполне очевидно. Как и то, что она хотела его. Однако одной ночи было недостаточно. Он уже думал о продолжении. Но он не строил в отношении Франчески никаких планов.
