Настя вертелась на полу, потом заявила, что этот фон не для нее, завернулась в одеяло и ушла в дальнюю комнату, волоча за собой матрас.
Ее уход взрыва эмоций не вызвал. Но сон не шел. Темнота была почти кромешной. Лишь тонкие лунные ниточки просачивались сквозь щели в ставнях.
В первом часу ночи Станислав поднялся, сунул ноги в сапоги, стащил со стула автомат и побрел на крыльцо курить. Он дымил, облокотившись на загородку, смотрел на звезды, формирующие где-то там далеко галактики и туманности.
Округу обволакивала звенящая тишина.
Двор, окольцованный высоким забором, был погружен в полумрак. В нем создавался какой-то собственный, обособленный мирок.
Мысли майора витали в пределах минувшего дня. Вереница живых и мертвых лиц тянулась перед глазами. Леся Приходько исподлобья смотрела на него, давила на совесть, порядочность, на какие-то тонкие душевные струны, иметь которые человеку его профессии строго воспрещалось.
Через пару дворов на запад залаяла собака. Она гавкнула пару раз и заткнулась.
Майор выбросил окурок и вдруг застыл. Онемело в животе, запершило в горле. Боковым зрением он заметил, как какая-то штуковина перелетела через забор и покатилась к крыльцу.
Стас мигом кувыркнулся через перила ограждения.
Граната допрыгала до крыльца, громко рванула. Через три секунды грохнула следующая. Посыпались стекла с фронтальной стороны дома. Взревели какие-то уроды за забором, закричали оперативники, продравшие глаза.
Шелест распластался сбоку от крыльца, зарылся в старые ведра и тазы.
Ударная волна вышибла деревянные балясины из ограждения.
Чутье подсказало майору, что третьей гранаты не будет. В его распоряжении есть несколько секунд. Он с гудящей головой выкатился из груды хозяйственного хлама, волоча за ремень автомат, бросился за бочки, стоявшие посреди двора, скрючился за ними, высунул нос.
От мощного удара распахнулась калитка, в нее полезла нечистая сила. Несколько боевиков ворвались во двор и открыли беспорядочную пальбу по окнам. Из дома раздались ответные очереди.
Что-то злобно выкрикивала Настя, чертыхался Гальперин.
– Хлопцы, поджигай! – истошно завопил какой-то боевик. – Они окружены! Трое их там. Не уйдут!
Какие осведомленные. И вам, как говорится, здравствуйте!
Момент оказался как нельзя более удачным. Спасибо боженьке за то, что вывел на улицу покурить. Боевики сидели на корточках, привалившись к фундаменту, поджигали факелы, смоченные соляркой."
"Майор выпрыгнул из-за бочки.
