Вопреки судьбе, или В другой мир за счастьем

Я замерла на секунду и ответила:

— Мне тебя жалко, Фаина.

И мы с Леей покину ее дом.

К моему удивлению, Лианем при виде девочки ничего не сказала. Мы с Леей быстро умылись, почистили тряпочками с измельчённой корой зубы и улеглись ко мне на лавку. Какой бы узкой она ни была, мы на ней поместились. Девочка прижалась к моей груди спиной и совсем скоро уснула. Ко мне сон не шел.

— Аника, — раздался с печи бесконечно усталый голос знахарки.

— Ты права. Не нужно ничего делать. Не хочешь, значит, не нужно. — В наступившей тишине раздался ее тяжелый вздох.

— Я ведь знаю, что беру на себя большой грех перед Пресветлым. Только эти дурехи ежели не ко мне, так к какой лесной ведунье пойдут, а там совсем все плохо: и ребенка загубят, и сами следом отправятся. Лейка не зря сказала, что у меня есть крохи дара. С его помощью я помогаю таким вот дурехам не заболеть горячкой и не помереть.

Во мне боролось слишком много противоположных эмоций. Понять и принять действия знахарки удавалось с трудом. Но я понимала, что она права: не помоги им она, найдется другой способ, не такой безопасный.

Да и что я знаю о реалиях этого мира? А потому все же ответила:

[1] Срамница — проститутка.

Как это ни странно, но Лианем приняла Лею. После того памятного дня, когда мы пришли с девочкой к ней в дом и та осталась ночевать, знахарка лишь раз на следующий день спросила, что это значит и надолго ли она у нас.

— Ох, Лианем, вы бы знали, что несла ее мачеха! Она ведь отдала мне девочку! Просто взяла и отдала! А вернее — заставила взять с собой.

Понимаете, тогда я не могла ее оставить! Это было все равно что дать надежду, а потом отобрать и растоптать в этом маленьком человечке веру в людей, — я виновато склонила голову. — Я знаю, что не имею никакого права просить вас оставить у себя еще и Лею. Я даже не представляю, как расплачиваться с вами за свое спасение и ту помощь, что вы мне каждый день оказываете, но. — я опустила голову еще ниже и тихо продолжила: — Я не могу ее оставить или вернуть мачехе. Просто не могу. И если вы скажете нам уйти, то.

— Так! — остановила она мой лепет взмахом руки. — Хватит тут распинаться! Надо — живите! Я не против. Больше будет помощи, — и развернулась, чтобы уйти обратно в дом.

— Лианем! — в груди разливалось тепло и невероятная благодарность к этой старой женщине.

— Ну что тебе еще? — ворчливо спросила она и полуобернулась.

— Спасибо! — искренне ответила я, а она только махнула рукой и отправилась дальше по делам.

Так мы и зажили втроем.