Ворон. Осколки нас

Сердце работало на повышенных частотах, а виновник моей тахикардии вжирался в меня своими невозможными карими глазами так, будто смотрит в самую душу.

— То, что случится дальше, для меня не просто секс или способ таким образом тебе отомстить… — положив голову мне на колени, Кирилл пронзительно рассматривал меня из-под дрожащих черных ресниц.

— То, что случится дальше… — нервно усмехнулась. — Воронов, я бы на твоем месте не была так уверена, что это вообще случится…

— Почему нет? Мы до трясучки хотим друг друга и безумно влюблены.

Сейчас ты откроешь мой подарок, я одену его тебе на безымянный пальчик, и мы займемся любовью. Другого варианта, Лебедева, нет. Это ты научила меня любить, Сокровище, вот теперь и расхлебывай… — заметила какую-то нездоровую решимость в его взгляде.

Присев передо мной на одно колено, Кирилл достал из кармана бархатную коробочку, протягивая ее мне.

— Открой! — скомандовал хрипло.

Дрожащими пальцами я выполнила то, что он просил.

— Я ничего не понимаю… — с натуральным испугом смотрела на кольцо с крупным прозрачным, как слеза младенца, камнем.

— Лебедева Алина. Раз не понимаешь, я доходчиво тебе объясню. Как обычно.

— Кирилл…

— Я влюбился в тебя с первого взгляда. В тот день, когда вы с отцом переехали, увидел с окна тебя зареванной под яблоней. Ты сидела на траве и жаловалась подружке. Вспоминала маму… А я будто ослеп и оглох в один момент. А потом так ярко, остро и пронзительно почувствовал. Даже испугался, — резко втянул воздух ноздрями.

— Далее состоялась наша первая не слишком приятная встреча, когда ты попросила убрать от тебя «мои грязные руки», и я осознал, что под ликом ангела скрывается маленькая заносчивая сучка… — еле сдерживая кривую усмешку.

— Подбирай выражения, Кирилл! — сорванным шепотом.

— В тот же вечер какая-то неведомая сила потянула меня в твою спальню. Понравилось мне с тобой, Лебедева, ругаться… Желал продолжения банкета, никак не ожидая увидеть на белоснежных простынях плачущего дьяволенка.

Ты была такой беззащитной… Во сне шептала что-то про маму… И вот тогда я и словил шальную пулю в сердце, да так и застряла она… Намертво.

Опустив голову, он прижался к беснующейся венке на моем запястье губами. А я, не удержавшись, поцеловала его в макушку… Кирилл вновь еле слышно начал говорить.

— И чем больше мы пересекались, тем больше ты меня, Лебедева, сводила с ума… Сталкерил за тобой… дома… в школе.