Ворон. Осколки нас

Маска ледяного пренебрежения осыпалась, явив миру какое-то пугающе-безжизненное выражение лица. Он выглядел как человек, переживающий тяжелую утрату…

Несмотря на клокочущую в груди обиду и горечь, видеть Кирилла таким однозначно было непросто. Сердце сжалось, обнаружив на белоснежной повязке проступившие алые разводы…

В этот миг к нему за стол присел Артем Александрович. Вид у него, к слову, тоже был довольно мрачным. Да что у них произошло? Смерив непроницаемым взглядом Лизу, резвящуюся вокруг Левицкого, старший брат сказал что-то младшему…

Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на своей работе.

— Ну что, дикарка Алина, мне удалось поднять тебе настроение? М? — уже по инерции продолжая поглаживать ту самую «шпагу» через штаны, вернулся ко мне танцор.

— Я не ошиблась, назвав тебя разносторонней личностью…

— О-о… Смотри-ка, у младшенького совсем чердак потек! — проследив за направлением взгляда Левицкого, я ахнула, увидев, как Воронов, схватив своего брата за грудки, прижимает того к стене.

Господи…

Что он творит???

Да только превосходство Кирилла длилось пару секунд от силы…

Сделав резкий выпад, Артем Александрович произвел молниеносный захват, выкручивая брату шею… А после удара по печени, шеф что-то прошептал Кириллу на ухо, настойчиво выпроваживая того из банкетного зала.

Шокированная потасовкой Лиза явно планировала покинуть помещение вслед за своим парнем, однако шеф не позволил ей этого сделать, коротко и емко прошептав что-то имениннице на ухо.

— И ТЕБЯ ВЫЛЕЧАТ! — проорал Левицкий вслед уходящему Воронову.

Я лишь обескураженно покачала головой… Вечер явно перестал быть томным.

— Алин, я видел, как ты улыбалась… — Павел иронично вскинул свою темную бровь. — Эй, диджей, забацай-ка нам медляк? Давай что-нибудь слезливое из Вакуленко… Все девчонки любят пострадать под Басту…

Только не «Медлячок» — взмолилась я мысленно, прекрасно помня, чем закончился мой танец с Безруковым под эту композицию на школьной дискотеке…

Однако на первых аккордах «хита всех выпускных» поняла, что у вершителя моей судьбы, все-таки очень специфическое чувство юмора.

— Паш, прости… Я … не…

«Ты теперь с другим, а я погиииб… И мы с ним кровные врагиии…»

— Я не могу Паш, правда… Только не под эту песню… — ощутила предательский вкус подступающих слез на кончике языка, судорожно сглотнув.

Нет.