— То есть после того, как ты рассталась со мной по средствам мессенджера, я должен был еще уйти в праведники? Провозгласить — секс и женщины — зло?
Фыркнула, отпивая глоток чая из давно потерянной кружки."
"— Она не была проходной девушкой, — вздохнула. — Вы жили вместе. Спали вместе. Ездили отдыхать, — слова, как осколки, больно резали горло.
— Да, было такое. Знаешь, чем она мне нравилась? С ней все было понятно. Никаких заморочек. Я мог полностью сосредоточиться на работе, ходить в спортзал, слушать бизнес-подкасты вместо того, чтобы бесконечно втыкать в приложение «Патрики онлайн», проверяя, где ты и с кем… Не вести себя как душевнобольной, кидаясь на всех подряд, в том числе, на друзей и родственников!
— Ну, прямо идеальная женщина! — стукнула донышком кружки о стол.
— А знаешь, после какого момента я решил дать нашим отношениям зеленый свет? — усаживаясь напротив, Кирилл подался вперед, удерживая меня на мушке своего острого, вспарывающего нервные окончания, взгляда.
— Даже представить не могу! — выплюнула едко.
— Теорема Фалеса. Попросил напомнить мне ее. Загадал, если Елизавета ответит, пойдем в мой номер. Нет — пошлю ее, и сниму кого-нибудь в баре.
Сознание любезно напомнило мне тот вечер.
— Хочешь языком? Мелочь, не поцелую, пока у тебя эта теорема от зубов отскакивать не будет…
— Ты так ее и не выучила. И не смогла решить ни одного долбанного примера, потому что я пошел у своей принцессы на поводу… — порочно улыбаясь, высунул кончик языка.
— А у Лизки алгебра от зубов отскакивала. Она доказала мне еще пару-тройку теорем. А утром вывела помадой на моем животе. Оказывается, алгебра была ее любимым предметом в школе.
А утром вывела помадой на моем животе…
Меня начало колотить. Пальцы вжались в кулаки, ногти врезались в ладони. Зачем он все это рассказывает? Немыслимо! От новой порции откровений мне стало дурно…
— Отвези меня домой! — поднялась, направляясь к двери.
— Ну, щас! У нас сегодня еще ночь любви по плану! — нахально подмигнул, преграждая мне путь.
— Это самое ужасное свидание в моей жизни! Ненавижу алгебру! И тебя ненавижу! — толкнула его со всей силы. — Вали к своей любительнице теорем! А меня, дуру, оставь в покое!
— Ненавидишь? — ухмыльнулся, — Увы, Лебедева, у нас это не взаимно. И я сам решу, куда мне валить… — перехватив мои запястья, завел их за голову. — Засела между висков, садюга! Не вытравить! — пожирая меня глазами.
