— Полагала, у меня высокий болевой порог… Тем более, Полина рассказывала, в первый раз ничего особо не почувствовала, да и я читала…
— Полина рассказывала! Ты читала! А мне-то почему не сказала? Мне?! — ударил себя кулаком в грудь.
— И что бы ты сделал? — взвилась, повышая голос. — А если бы не была девственницей?! Что тогда? — так остро и осуждающе на меня посмотрела. — Ну, первый и первый! Так вышло, Кирилл! Не надо теперь делать из меня святую…
Ну, первый и первый!
Так вышло!
Зажав пальцами переносицу, я линчевал эту маленькую обнаженную ведьму взглядом.
Высекла искру безумия из моей груди… Я был зол. Пиздецки. А еще мучился от ебучего стояка. Потому что с ней как по минному полю… Не знаешь, в какую секунду рванет…
Невинная!
Вот те раз…
И снова сердце в кровавые ошметки."
"— Не думай, что я столько лет хранила себя для тебя… — внезапно задвинула моя девственница. — Я пробовала встречаться с несколькими парнями, Кирилл… Просто… Не заискрило… Не случилось… — отодвинувшись, она поджала ноги к груди, обняв себя под коленями.
— А со мной, стало быть, искрит? — самодовольно ухмыльнулся, как голодный хищник, подползая ближе на запах крови.
Алина закатила глаза. Однако щечки зарделись.
— Таких как ты, Лебедева, сжигали! А я, бл*ть, влюбился! — глядя на её обнаженное тело, захлебывался слюной.
— Думала, ты поймешь все в процессе… — осторожно притронулась к ранке на моей нижней губе, — Я тебя укусила… Прости… — не удержавшись, Алина наклонилась и поцеловала место укуса.
Р-р.
— Пустили друг другу кровушки… — накрыв её острые колени ладонями, я принялся медленно разводить ноги в стороны…
— Кирилл… — зажимаясь.
— Покажи! — сипло.
Пришлось надавить, чтобы окончательно раскрыть её перед собой.
— Любимая, замри! — провел по ее бедру ладонью, моментально высекая вереницу острых мурашек на нежной девичьей коже.
Не видел ничего эротичнее…
Торкнуло.
Как первая в жизни выкуренная сигарета. В хламину унесло.
Мой черный лебедь. Лебедева Алина.
Осколки. Продолжение ассоциативного ряда напрашивалось само собой…
Зрелище её окровавленной сердцевины… Просто добило.
Запрокинув голову, я шумно втянул раскаленный воздух ноздрями, слегка себе подрачивая. Стоял на нее так, что дышать было больно… Поглаживал член у основания, и пялился… пялился своей невесте между ног…
Вот она, одержимость.
— Ты мое сокровище… — кончиками пальцев я провел по припухшим складкам, срывая с губ дикарки тихое протяжное «а-у».
