Вот точно, Егорушка, солод-то какой выйдет — самый лучший будет! Ведь каждое зёрнышко под присмотром, как боярское дитя!
Я рассмеялся:
— Это точно. Глядишь, скоро солод из нашей деревни на ярмарке с руками отрывать будут. А там, может, и пиво начнём варить на продажу. Будем первыми пивоварами!
— Ох, и размечтался ты с утра пораньше, — Машка покачала головой, но в глазах плясали весёлые искорки. — Иди-ка лучше умойся, а потом завтракать будем.
Я поднялся с кровати и уже направился к рукомойнику, как Машка вдруг охнула и преградила мне путь.
— Стой-ка, куда собрался? — она упёрла руки в бока. — Вчера весь день был занят, к себе не подпускал, а рану-то перевязать надо!
Я машинально потрогал рану, где была повязка. Вчера в горячке дел совсем забыл про неё.
— Да ладно, само заживёт, — попытался я отмахнуться, но Машка уже решительно подталкивала меня к лавке.
— Садись, не спорь, — в её голосе появились командные нотки. — Давай посмотрю.
Я послушно сел и протянул руку. Повязка местами пожелтела от сукровицы и присохла к ране.
— Экий ты неугомонный, — ворчала Машка, готовя всё необходимое. — Вот надо было тебе вчера с утра до ночи носиться. Теперь гляди, что получилось.
Она поставила на стол миску с тёплой водой, достала из сундука чистую тряпицу и какой-то горшочек с мазью. Осторожно прикоснулась к повязке и поцокала языком.
— Присохло крепко, — вздохнула она. — Придётся отпаривать.
Смочив тряпицу в тёплой воде, Машка начала аккуратно прикладывать её к повязке, постепенно размягчая засохшую кровь.
Я сидел неподвижно, наблюдая за её сосредоточенным лицом. Брови сдвинуты, губы поджаты, а в глазах такая забота, что сердце щемило.
— Больно? — тихо спросила она, заметив мой взгляд.
— Нет, — честно ответил я. — С тобой — никогда не больно.
Она слегка покраснела, но продолжила своё дело. Когда повязка достаточно размокла, Машка осторожно, миллиметр за миллиметром, начала её снимать. Я невольно напрягся, ожидая боли, но её руки двигались так бережно, что я почти ничего не почувствовал.
Сняв старую повязку, она внимательно осмотрела рану.
— Затягивается хорошо, — с облегчением сказала Машка. — Но ещё не закрылась полностью.
Она обмыла рану тёплой водой, аккуратно промокнула чистой тряпицей, а потом открыла горшочек с мазью. По избе разнёсся резкий травяной запах.
— Что там у тебя? — поморщился я. — Пахнет, как медведь после зимней спячки.
— Зато помогает, — Машка зачерпнула пальцами зеленоватую массу. — Знахарка научила делать.
