Он расцвёл от похвалы, но постарался сохранить серьёзное выражение лица:
— Стараюсь, Егор Андреевич. Хочу всему научиться, что вы знаете.
— Всему не научишься, — усмехнулся я. — Жизни не хватит. Но кое-чему — можно.
Машка, словно почувствовав наше приближение, встретила меня на пороге. В руках у неё была глиняная крынка с квасом — знала, что после работы в первую очередь хочется пить.
— Заждалась уже, — ласково проворчала она, подавая мне квас. — Что-то припозднились вы сегодня. И чем это от тебя так пахнет?"
"Я принял крынку с благодарностью и сделал несколько жадных глотков.
Квас был холодный, с кислинкой, с пенной шапкой — именно то, что нужно после трудового дня.
— Известью пахнет, — улыбнулся я, вытирая рукавом губы. — Сегодня ею занимались, потом за дуб взялись.
— И как, удалась твоя известь? — поинтересовалась Машка, пропуская меня в дом.
— Завтра увидим, — пожал я плечами. — Хорошо разогрелась, камень побелел как надо. Должно получиться.
После тяжёлого трудового дня больше всего хотелось смыть с себя пот и пыль.
Я направился в нашу самодельную душевую. Машка, видя мое намерение, быстро присоединилась ко мне. Мы наплескались вдоволь, смывая усталость и заботы дня. Вода смывала не только грязь, но и напряжение — я чувствовал, как мысли становятся легче, а тело расслабляется.
Вернувшись в дом, мы сели ужинать. На столе дымилась миска с наваристыми щами, рядом лежал ломоть свежеиспечённого хлеба и стояла плошка с солёными огурцами.
Ужин прошёл в уютном молчании. Машка сидела напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на меня с нежностью и интересом. Видно было, что она соскучилась за день — я редко задерживался так долго.
После ужина мы устроились на лавке у окна. Машка прильнула ко мне, положив голову на плечо. В такие моменты все заботы и тревоги отступали, оставляя только тепло и покой.
Утром, хорошо выспавшись и плотно позавтракав пшённой кашей с маслом, я вышел во двор. Солнце уже поднялось над лесом, обещая жаркий день.
Я потянулся, разминая слегка затёкшие от вчерашней работы мышцы, и окликнул:
— Настасья! Ты где?
Та появилась буквально через пару минут, словно ждала поблизости.
— Как там наш солод поживает? — спросил я, глядя на её румяное от утренней работы лицо.
— Дак готов уже, барин, — с гордостью ответила она, вытирая руки о передник. — Всё как вы учили — и прорастили, и просушили.
— Хорошо, — одобрительно кивнул я.
