— Организуй тогда себе компанию, скажи, пусть Степан проведет вас на всякий случай, да начинайте собирать вишню — как раз должна поспеть.
— Сколько собирать-то? — деловито уточнила Настасья.
— Да сколько сможете — всю обработаем, — махнул я рукой. — И для наливки, и сушёной на зиму оставим.
Она понимающе кивнула и пошла, видать, искать Степана.
Я повернулся к Машке, которая вышла на крыльцо, слушая наш разговор:
— Как первую партию вишен принесут, сделай-ка ты вареников. Умеешь?
— Конечно, Егорушка, — улыбнулась она, и ямочки появились на её щеках.
— Ещё матушка учила. Тесто на воде или на молоке делать?
— На молоке, конечно, — рассмеялся я. — Чай, не бедствуем.
— Тогда и сметанки к ним у жены Ильи возьму, — подхватила Машка. — У неё сметана самая густая, ложка стоит.
Я представил, как вечером, после тяжёлого трудового дня, сяду за стол, а там — тарелка со свежими варениками, исходящими паром, и плошка с густой деревенской сметаной… От предвкушения даже слюнки потекли.
Тут ко мне подошел Захар. Лицо его было сосредоточенным, в глазах читался немой вопрос. Он переминался с ноги на ногу, словно не решаясь нарушить мои размышления.
— Егор Андреевич, — наконец произнес он, поглаживая бороду, — так что со свиньей-то решаем? Колем?
Я поднял на него взгляд, на мгновение не понимая, о чем речь. Потом вспомнил — действительно, еще вчера говорили о забое.
— Так вчера же вроде хотели, — добавил Захар, заметив мое замешательство.
— Я так понял, что не до нее было⁈
— Да, засуетились с лесопилкой да известью, — кивнул я. — Ну тогда давай сегодня. Самое время, пока погода стоит хорошая.
Захар удовлетворенно кивнул, развернулся и зашагал к хлеву, на ходу закатывая рукава рубахи.
Я же вернулся в дом. Машка хлопотала у печи, расставляя горшки да чугуны. Увидев меня, улыбнулась:
— Ну что, управился с делами?
— Пока только начинаю, — ответил я, присаживаясь на лавку.
— Послушай, вареники отменяются. Их завтра сделаешь. А на вечер нужно будет отварить картошку. Просто помыть и как есть отварить.
Машка оторвалась от своего занятия, посмотрела на меня с любопытством:
— А что это будет-то? Для какого блюда?
Я невольно улыбнулся ее любознательности — всегда хотела знать не только что делать, но и зачем.
— Будет картошечка отварная, — ответил я с легкой хитрецой. — Да к свежей свининке.
