Машка понимающе кивнула, но тут же нахмурилась:
— Так где ж свининка-то? Нешто Захар решил свинью колоть?
В этот момент со двора донесся протяжный визг свиньи — пронзительный и быстро оборвавшийся. Машка всплеснула руками:
— Вот ведь! И правда затеяли!
— Ну что ж, — я поднялся с лавки, — пошли разделывать. Дело не ждет.
Пока Машка готовила тазы да корыта, я прихватил один из них, поглубже, и пошел ближе к ангару, где Захар уже опаливал соломой тушу свиньи. Запах паленой щетины разносился по всей округе — характерный, резкий, но для деревенского жителя привычный и даже многообещающий.
По дороге увидел, что на порог дома вышла Прасковья. Я махнул ей рукой:
— Прасковья! Бери какое корыто поглубже и пошли к Захару. Свинью разделываем, всем работы хватит!"
"Он быстро кивнула и скрылась в доме. Проходя мимо новых домов, я увидел в окне мелькнувшее лицо Пелагеи. Постучал в ставень:
— Пелагея! Хватай посудину какую побольше и айда к ангару. Да Фому позови, нечего ему бока отлёживать в такой день!
Не успел я это сказать, как из-за угла дома выскочил сам Фома — словно подслушивал.
Волосы всклокочены, в руках топор.
— Барин, я не сплю! — воскликнул он, пытаясь на ходу придать себе более важный вид. — Уже иду! Еще до петухов встал!
— Ну-ну, — усмехнулся я. — Пошли Захару поможем. Дело общее, споро пойдет — всем выгода.
Пока всех собирал, Захар уже частично освежевал тушу. Работал он аккуратно, с видимым знанием дела — ни одного лишнего движения, ни одного неверного надреза.
Туша, подвешенная на крюке, медленно лишалась шкуры, обнажая розоватое мясо.
— Шеи кусок с треть пуда вырежи, — сказал я ему, оценивая фронт работ, — и мне чтоб принесли. Особые планы на него имею.
Захар только кивнул, не отрываясь от работы.
Тут подошел Степан — запыхавшийся, но довольный. По лицу было видно, что спешил с какими-то новостями.
— Баб с ребятней до вишен довел, — отрапортовал он, утирая пот со лба. — Оставил там — вишня поспела, хорошая, крупная.
— А как там кролики? — спросил я, вспомнив о недавнем приобретении.
Лицо Степана расплылось в довольной улыбке:
— Все хорошо! Едят как не в себя, только успеваем траву докладывать. Мягкую выбираем, как вы учили.
— Ну и хорошо, — кивнул я. — Пусть растут. Спарить не забудь.
Он улыбнулся еще шире, в глазах появился озорной блеск:
— Дак уже. Вчера еще. Все как положено.
— Хорошо, — я одобрительно хлопнул его по плечу. — Смотри, чтоб крольчихи в тепле были, когда окролятся.
