— Степан, держи вот здесь, — указал он на один конец ребра. — Крепко, но осторожно.
Костные фрагменты медленно встали на место. Ричард обвил их тонкой шелковой нитью, туго стягивая и завязывая так, чтоб потянув за конец нить можно было вытащить. Работа требовала ювелирной точности — малейшее смещение могло привести к неправильному срастанию.
Операция шла уже полчаса, а мы управились только с первым ребром. Ричард весь вспотел, но руки его оставались твердыми. Он переходил ко второму — здесь повреждение было еще серьезнее.
— Стало чаще стучать, — вдруг сказал Иван, не отрывая пальцев от пульса больного. — И дыхание участилось.
Наркоз начал отходить. Я быстро схватил маску, сердце заколотилось — если Петька проснется сейчас…
— Держи крепче за плечи, — предупредил Степана.
Снова приложил маску к лицу больного и начал качать грушу. На этот раз пришлось действовать увереннее — Петькины веки уже подрагивали. Но через пятнадцать секунд он снова погрузился в глубокий сон.
— Пульс? — спросил Ричард, не прекращая сопоставления костных обломков.
— Успокоился, — доложил Иван, но голос его дрожал.
Ричард смотрел на место откуда извлек осколки кости от ребра. Из небольшой дырочки в плевре сочилась и пенилась розоватая жидкость, смешанная с кровью.
— Нужно зашивать легкое, — сказал Ричард, вытирая пот. — Если не сделаем этого, оно не расправится.
Он взял самую тонкую иглу и нить. Шить приходилось практически вслепую, ориентируясь только на ощущения. Каждый стежок мог оказаться последним для больного — стоило проколоть легкое насквозь, и Петька задохнулся бы в собственной крови.
— Дыхание стало прерывистым, — встревоженно доложил Иван. — И пульс скачет.
Я взглянул на лицо больного. Губы его начали синеть — верный признак того, что легкое не получает достаточно воздуха. Времени оставалось совсем мало.
— Может, трахеотомию сделать? — предложил я. — Вдруг горло отекло?
Ричард на секунду замер, размышляя. Потом покачал головой:
— Пока подождем. Если зашью легкое — может, обойдется.
Он продолжал накладывать мельчайшие стежки на разорванную плевру. Работа была ювелирной — толщина оболочки не превышала писчей бумаги. Наконец дырка была закрыта, и розоватые выделения прекратились.
Но дыхание Петьки по-прежнему оставалось затрудненным. При каждом вдохе грудная клетка поднималась неравномерно — сломанные ребра мешали легким расправляться.
— Нужно ставить дренаж, — решил Ричард. — Иначе кровь и жидкость будут скапливаться в плевральной полости.
