В грохоте пожара ее голоса не было слышно, но огонь услышал. Взвизгнув, словно щенок, окружил девушку кольцом, не обращая внимания, что танцует на камнях. Он был так рад, что до подобных мелочей не было никакого дела. Лера засмеялась, когда пламя пощекотало ноги или волосы.
— Долго! Как долго тебя не было!
— Знаю. Но теперь я пришла.
— Мы пойдем вместе танцевать по крышам? Здесь столько вкусного!
— Нет, мой хороший. Ты должен остановиться. Слишком много смертей и разрушений. Остановись.
— Но я только начал! Давно так не веселился.
Хорошо, что меня позвали.
— Нельзя. Хватит.
— А мне нравится.
— Нет. Я сказала — нет!
— Ты⁈
— Я. И ты сделаешь как я скажу. Потому что я — хозяйка.
Огонь расхохотался, рассыпая снопы искр прямо ей в лицо. Лера отмахнулась, словно от назойливого насекомого.
— Уходи.
— Нет. И ты меня не остановишь, маленькая огневка, — что-то злое мелькнуло в глубине. Черное, инородное. Огонь дернулся, словно судорога прошла. Он потянулся к ней, усиливая жар. Агрессивно оскалил зубы.
Начал стягивать вокруг нее плотную стену огня, явно грозясь спалить девушку. На секунду стало страшно. Она выставила руки в стороны, стремясь удержать огненный кокон.
Огонь ощутимо кусал пальцы, тем не менее плотно не сжимая челюсти. Словно сопротивлялся тому, что делает. Боролся сам с собой или с чем-то.
— Ты — не хозяйка! — злобно шипело пламя, откуда-то из самой глубины.
— Именно я! И ты — мой, — процедила она сквозь зубы.
Лера чувствовала, что это «что-то» подчиняет огонь, словно строгий ошейник шипами внутрь.
Заставляет проглотить ее, как деревянную щепку.
— Прекрати! Мне больно!
— Прости. Не могу… сильнее меня…
Лера инстинктивно потянулась силой прямо в густоту огня. Огонь злобно зашипел, расступаясь и одновременно пытаясь ее удержать. Но она упорно лезла глубже и глубже. Надо дотянуться и рассмотреть поближе. Было неимоверно тяжело, словно вязкая, едва подающаяся напору стена, которую обязательно надо преодолеть. Откуда-то Лера знала, что у нее есть только одна попытка, потом пламя ее поглотит.
Напрягая последние силы, она тянулась и тянулась, понимая, что пути назад нет. Что-то зафонило злом, замаячило в самой глубине. Эта злая штука явно была здесь лишней, инородное тело, что причиняло боль ее огню. Что-то острое, изогнутой формы…
Дернула «это» изо всех сил, едва устояв на ногах. Поднесла к глазам — гребень, черный, шипастый так и фонил чем-то отталкивающим.
— Убер-ри, — зашипел огонь, шарахаясь от вещицы.
