Потом Белый полоснул лезвием по лицу ближайшего быка и, развернувшись, бегом устремился к правильным ворам, которые уже ощетинились ножами и заточками и готовы были схлестнуться в последнем бою. У Белого появился шанс выжить. Толпа воров вот-вот должна была разомкнуться и впустить храбреца в свои недра, словно камень, упавший в болотину. Разве мог он предположить, что бубновый туз для него окажется удачной картой! До спасения оставался только шаг, когда Белый ощутил тупой удар в спину и тотчас почувствовал, как ноги его наливаются неимоверной тяжестью.
Вор зашатался, беспомощно взмахнул руками, грохнулся на землю и в предсмертных судорогах задергался в пыли.
— Стоять! — заорал Мулла. — Всех порежем!
Вспомнив о долге, из-за ограждений бешено залаяли собаки, а потом с вышек над толпой зэков рассерженным роем просвистели пули, и молодой голос отчаянно завопил:
— Назад!!!
Две разъяренные кодлы отступили друг от друга. Еще одна очередь просвистела над их головами.
— Назад! Всех положу!
Угроза была нешуточной — вновь затрещали автоматы, выхаркивая из раскаленных стволов смертельные плевки, и один из зэков, ойкнув, ухватился руками за живот.
Власть ссученных закончилась вместе с кончиной Лесовика. На зоне установился порядок хозяина.
* * *Тимофей Беспалый не перебивал Леватого, слушал его с интересом. О произошедшем в Красногорске Леватый поведал начальнику Печорского лагеря со всеми подробностями, благо был в команде сопровождения этапа.
— Ай, малай-малахай! Ну и молодец! Узнаю Муллу, только он один мог на такое отважиться, ушатал самого Лесовика! Осиротели ссученные воры, не скоро они оправятся от такого удара.
Не ошибся я в Мулле. Признаюсь, мне хотелось посмотреть, как он выберется из этого дерьма, в которое я его засунул с головой. И вот надо же, выкарабкался! Я даже горжусь, что мы когда-то с ним крепко корешили. Знаешь, Леватый, почему я отправил Муллу в сучью зону?
Беспалый почти забыл о том, что когда-то сам состоял в зэках у Леватого, и обращался с бывшим барином подчеркнуто покровительственно.
Леватый, кряхтя, терпел. Вот и теперь он нерешительно топтался у порога, не смея пройти в комнату. Беспалый приглашать не спешил.
— Почему же, товарищ полковник?
— От любви!
Ответ был неожиданный, и Леватый не сумел сдержать скептической улыбки.
— А что ты лыбишься? — дружелюбно поинтересовался Тимофей Егорович. — Как в той пословице: кого люблю, того и бью! Я его и дальше любить буду. Очень мне интересно, как он из следующих помоев выкарабкается.
