Да, это самая гнилая масть, не буду с тобой спорить о том, что дальше порога их пускать не следует и самое подходящее для них место — крышка параши. Но ты забываешь, что они тоже зэки и тюрьма для них тоже мать. Ты, как смотрящий, должен и о них заботиться. Ты ведь отец для всех зэков! Не случайно смотрящего на зоне называют паханом. Пускай петухи не самые любимые твои сыновья, но слова утешения ты обязан найти и для них. Ты же, вместо того чтобы наводить порядок у себя на зоне, начал с того, что душишь целые масти!
— Варяг, я уже вышел из того возраста, когда большие дяди грозили мне пальчиком и делали замечания.
Я сам, как ты выразился, папаша, так что советы свои оставь при себе, а в свои дела я тебе вмешиваться не дам. А что касается петухов, то я им еще устрою петушиные бои, — расхохотался Орех и, вылив на себя таз холодной воды, произнес: — Жарко здесь. Пойду. Видно, придется тебе париться в одиночестве. А напоследок хочу тебе сказать: я здесь выбран сходняком, только сходняк вправе меня и разжаловать.
— И, стараясь не поскользнуться на мокрых ступенях, Орех стал медленно спускаться вниз.
Во всю спину Мишки был наколот огромный пятиглавый собор — некое тюремное пижонство. — Остановив свой взгляд на звездчатых маковках, Варяг негромко произнес:
— Сходняк послал тебя сюда сидельцем, а как ты до пахана вдруг вырос, это надо еще проверить. — Владислав увидел, как при этих словах напряглась спина Ореха. — Ты забываешь о том, что российский сходняк дал мне особые полномочия.
Ты был на этом сходе… И по своему усмотрению я могу разжаловать любого смотрящего.
Орех резко обернулся. Рот его скривился в усмешке, обнажив золотую фиксу.
— Ты мне угрожаешь? Да здесь твое слово значит куда меньше, чем приказ какого-нибудь красноперого первогодка!
Владислав выдержал паузу, потом спокойно сказал:
— Жаль, что мы не договорились с тобой, Орех. Ты не оставляешь мне выбора…
— Выбора, говоришь… Хочешь жить по понятиям? А может быть, зэкам действительно тогда стоит выбрать нового смотрящего зоны? Блатных здесь предостаточно, как они решат, так и будет.
Чего же ты молчишь? Или боишься, что зэки предпочтут меня?
Это был вызов, который можно было бы приравнять к брошенной перчатке. Варяг среди клубов пара как будто бы даже рассмотрел ее контуры.
— Тебе следовало бы знать, Орех, что я свое отбоялся еще при первом сроке. И теперь меня не испугают ни блатари, ни мусора. Ладно, так и быть, принимаю твое предложение.
