— Да ты не мне читай, мудило, мать твою! — не разжимая зубов, процедил начальник тюрьмы, шевеля рыжими усами. — Я, что ли, смертник?! К окошку подойди и ему читай! — ткнул он пальцем в сторону Тимофея, который с удивительным спокойствием ожидал приговора, сидя в углу камеры.
Тимофей успел потерять интерес к происходящему. Теперь попытка убить его казалась ему такой же смешной, как клоунада рыжего начальника. Спиной он ощутил холод камня и подумал о том, что очень не хотелось бы простудиться, поскольку впереди его ожидает долгая жизнь, а камера смертников не способствует сохранению здоровья.
Через секунду Тимофей увидел в окошке перекошенное от страха лицо охранника Сидоренко. Глядя на него, можно было подумать, что это именно его, Сидоренко, приговорили к расстрелу.
— …к высшей… мере наказания, — запинаясь, продолжил чтение Сидоренко. — Приговор окончательный, обжалованию в кассационном порядке не подлежит…
И вновь Тимофей увидел усатое лицо начальника тюрьмы.
— Отдыхаешь?! Ну-ну… Заряжай! — почти восторженно выкрикнул он, и его рыжие усы зашевелились, словно крылья огромной бабочки.
Тимофей улыбнулся, а потом, не в силах больше сдерживать смех, расхохотался беззлобно и заразительно.
— Да как же можно? — неожиданно воспротивился приказу молоденький охранник. — Арестант-то наш спятил!
— Кому сказано, заряжай!
Сухо щелкнули затворы, и Тимофей увидел направленные в его грудь три «ствола».
— Да ты бы хоть смеяться перестал, — едва ли не со слезами в голосе взмолился Сидоренко.
— Как же это можно стрелять, когда человек хохочет.
А Тимофей не унимался: видно, так хохочут черти, наблюдая за муками грешников. Его хохот набирал силу, ему стало тесно в камере смертника, и он выпрыгнул через крохотное окошечко в двери и шаловливым постреленком побежал по длинному гулкому тюремному коридору.
— …Товсь! Цельсь!
Смех споткнулся на самой высокой ноте и резко затих. Неужели предчувствие обмануло его и уже через мгновение он свалится на грязный каменный пол рядом с убитыми красноармейцами, и его кровь смешается с собачьей?
Тимофей зажмурился.
"
"— Отставить! — услышал он властный окрик в коридоре.
— Товарищ Веселовский! — раздался растерянный голос начальника тюрьмы.
— Чем это вы занимаетесь здесь?
— Да вот привожу приговор в исполнение согласно решению суда.
— Вижу, как приводишь, — недовольно перебил его Веселовский, заглядывая в камеру.
