Каково же было его удивление, когда вором оказался семидесятипятилетний старец, который и не думал особенно прятаться — именные серебряные часы он попытался продать за три червонца там же, на городском базаре. Дед Матвей был пойман гэпэушниками с поличным. Обиженный партийный пахан приложил все усилия, чтобы преклонный возраст Матвея не помешал ему получить «десятку» строгого режима. Стараниями прокурора деда затолкали в глухомань, из которой не всякий молодой через десять лет выходил живым.
Однако старик был соткан из материала повышенной прочности.
Несмотря на свои преклонные лета, он не уставал даже во время изнурительных этапов и вообще являл собой живой пример неимоверной выносливости человеческого организма.
Беспалый, взглянув на деда Матвея, невольно улыбнулся:
— Да, наверное, лихим парнем ты был в молодости, дед. Ладно, держись меня, в обиду не дам!
В темноте смутно угадывались очертания барака, в котором размещались раскулаченные. Пройдет не менее трех часов, прежде чем ночь выпустит из своих крепких объятий грубоватое строение.
Во мраке барак напоминал диковинное древнее исполинское животное, растянувшееся во всю длину. Головой чудовище упиралось в сторожевую вышку, а его хвост достигал середины зоны.
Беспалый остановился. Неожиданно он ощутил волнение — сейчас ему придется снова убивать. Он был вожаком стаи, а вожак в минуту опасности всегда бросается в схватку первым, тем самым подавая сигнал всей стае и показывая пример для подражания молодняку. Сегодня ему придется нарушить старый неписаный закон: вор не должен убивать, но он просто не может поступить иначе, таков расклад.
Беспалый подумал о Шмеле и стиснул зубы. Сейчас у него не осталось никакой ненависти к упертому мужику. Просто Шмель со своими крестьянскими принципами стал у него на пути, посмел усомниться в его власти, а значит, должен был умереть. Должны сгинуть и те, кто пошел следом за Шмелем. Несколько десятков глаз настороженно смотрели на погрузившегося в раздумье смотрящего. Беспалый понимал, что выбора у него нет, — если он попытается отступить, заточки воров тут же пронзят его грудь, а потом истекающий кровью труп будет брошен в зловонную яму.
Сомнения в кровавой битве за власть уместны только до определенного момента, а дальше они расцениваются окружающими как трусость…
* * *Этой ночью в бараке раскулаченных, судя по всему, беды не ждали. В нем царила тишина — казалось, все мужики крепко спали. Беспалый даже почувствовал нечто, похожее на жалость.
