— А что же будет с Леватым?
— Ты волен решать сам. Он полностью поступает в твое распоряжение… В последнее время он совсем скурвился. А увольнять его жаль. Можешь оставить его в заместителях, а нет… передвинешь в начальники отряда.
И Веселовский вновь расхохотался.
— Я непременно последую вашему совету, — с хитрой улыбкой кивнул Тимоха Беспалый.
* * *На тринадцать ноль-ноль Лаврентий Павлович Берия назначил совещание, на котором должны были присутствовать начальники тюрем, пересылок, исправительно-трудовых лагерей и колоний строгого режима со всего Советского Союза.
Это необычное совещание нарком решил провести в здании Лефортовской тюрьмы, чтобы толстые тюремные стены напоминали участникам о главной цели, ради которой они собрались: о необходимости совершенствования системы исправительно-трудовых учреждений страны. А кроме того, здание тюрьмы для гулаговского начальства куда более привычное место, чем Колонный зал Дома союзов.
Берия посмотрел на часы — до начала оставалось ровно две минуты. Этого времени вполне хватит, чтобы пройти из своего кабинета до просторного помещения, которое здесь называли залом и где его ожидали начальники колоний.
Лаврентий Павлович поправил галстук, придирчиво осмотрел себя в зеркале, потом смахнул с плеча едва заметные пылинки и уверенно шагнул к выходу. Он не оборачивался, зная, что за ним, на расстоянии нескольких шагов, следуют три рослых молодца, способных смешать с землей любого, кто покажется подозрительным, представляющим угрозу всесильному наркому.
Охранники сопровождали Лаврентия Павловича повсюду, и он привык к ним, как к собственной тени. Если бы они однажды исчезли, ему стало бы не по себе. Привычка к охране до того укоренилась, что в сопровождении телохранителей Берия ездил не только по делам, например на заседания правительства, но даже к любовницам: рослые широкоплечие телохранители становились едва ли не свидетелями самых интимных моментов его жизни и терпеливо дожидались под дверями спальни, пока Лаврентий Павлович удовлетворит свою неуемную похоть.
Возглавив Наркомат внутренних дел, Берия решил реформировать правоохранительную систему. Он хотел создать такую карательную машину, которая смогла бы ликвидировать преступность в стране в течение двух-трех лет. Первый удар он решил нанести по уркаганам, которые стали теперь именоваться ворами в законе: они представляли собой реальную и весьма авторитетную силу в местах заключения и заставляли считаться со своей волей даже начальников колоний.
