Первым на трибуну вышел толстый генерал-энкавэдэшник с занятной фамилией Скороспелка, которая больше подошла бы как кликуха какой-нибудь «шестерке» на сучьей зоне. Генерал хмуро посмотрел в зал и правильными рублеными фразами начал чеканить, видимо, заранее заученную речь:"
"— Товарищи! Всех воров в законе нужно расстреливать без суда и следствия, — замахал он указательным пальцем. — И желательно прилюдно, чтобы акцию могли наблюдать все заключенные, отбывающие наказание. Вот тогда порядка на зонах у нас будет больше! Я эту публику знаю очень давно: чем с ними строже, тем больше они тебя уважают, тем больше думают о нашей социалистической законности.
— Скороспелка повернулся в сторону товарища Берии, который, скрестив руки на выпуклом животе, бесстрастно слушал оратора. — Если вы разрешите, Лаврентий Павлович, то мы завтра же и приступим к ликвидации всей этой погани.
И под жиденькие аплодисменты генерал Скороспелка удалился с трибуны. Лаврентий Павлович проводил выступившего снисходительным взглядом: он любил таких плохо образованных, но весьма исполнительных вояк.
Однако тонкости мышления этим людям явно не хватало. Конечно, уголовникам нужно демонстрировать силу власти, но одной силой всех проблем не решишь, а значит, без мозгов тут не обойтись. Ладно, пусть несут генералы свою чепуху, на то и собрание.
Лаврентий Павлович, играя в демократизм, частенько разрешал подчиненным спорить с собой.
— Товарищ Скороспелка, вы забываете о том, что смертная казнь у нас отменена и нам следует действовать в рамках социалистической законности, — мягко пожурил он оратора.
Следующим на трибуну поднялся тощий, сутуловатый, большеголовый полковник, похожий на гриб на тонкой ножке. От волнения полковник долго сморкался у микрофона в белый платок. По бледному незагорелому лицу можно было понять, что место его службы находится в холодных краях. Насморкавшись вволю, полковник запихнул платок глубоко в карман галифе и заговорил неожиданно бодро и уверенно:
— Мы понимаем, что расстреливать не позволено.
Да это и не нужно, ведь в нашем распоряжении имеется немало других действенных мер, чтобы привести всех этих урок в чувство.
— Например? — подал голос Лаврентий Павлович, как-то сразу заинтересовавшись выступлением. Про себя Берия уже прозвал полковника Грибом. Тонкая длинная шея напоминала ножку бледной поганки.
Гриб в ответ на вопрос наркома с готовностью отозвался:
— Пожалуйста, все очень просто.
