Я очень хорошо знаю эту публику, каждый из них мнит себя едва ли не пупом земли. Представьте себе, что будет, если мы этих гордецов поместим вместе в тесных переполненных бараках? По воровским законам наказать пахана имеет право только пахан. Если пахана оскорбит кто-то другой, обидчик подлежит немедленному уничтожению. Нам не нужно будет расстреливать воров — они сами перережут друг друга. И тогда в течение месяца мы сможем избавиться от всех воров в законе, а оставшиеся без своих вожаков заключенные сделаются более сговорчивыми.
Если выявятся какие-то новые лидеры, то мы сумеем перевести их в тот же лагерь, и история повторится. Вот такое у меня предложение.
Выступающий почтительно кивнул наркому, твердой походкой сошел с трибуны и возвратился на свое место.
— Кто этот майор? — Берия взглядом указал на выступавшего.
Сосед министра — генерал Воронов, который выполнял обязанности референта, отреагировал мгновенно:
— Это начальник колонии номер семьсот двадцать три майор Беспалый.
— Где находится колония?
— Под Воркутой, Лаврентий Павлович.
Генерал Воронов служил при Берии уже четвертый год. За это время он успел основательно изучить привычки своего шефа и знал, что тот интересуется не только красивыми женскими ножками, но и современными техническими разработками, последними достижениями науки. Тем не менее особое пристрастие Берия питал к ГУЛАГу — это ведомство он любил называть своим «детищем». Берия помнил имена и фамилии многих начальников колоний, не забывал даже разжалованных и осужденных, а к некоторым питал нечто вроде привязанности и призывал их для задушевного разговора в Москву каждые полгода.
Воронов знал и о том, что трое его предшественников были уволены за «некомпетентность»: вся их провинность заключалась в том, что они не всегда точно и быстро могли ответить на неожиданные вопросы наркома. Воронов догадывался, что свой земной путь они скорее всего закончили в краю вечной мерзлоты. Генерал был из тех, кто умеет извлекать уроки из ошибок других, а потому всегда тщательно готовился ко всякого рода заседаниям и совещаниям и знал о каждом выступавшем куда больше, чем входило в его обязанности.
Но к Беспалому у Воронова интерес был особый, так как личность эта была неординарная.
— Что он за человек? Мне показалось, что майор больше похож на уголовника, чем на кадрового офицера. Или, может быть, это издержки профессии, когда начальство очень напоминает своих подопечных? — усмехнулся Берия.
