— Вы, как всегда, очень проницательны, Лаврентий Павлович. Этот человек действительно бывший уголовник, и даже более того — он бывший вор в законе! Из беспризорников, отсидел несколько лет, потом Веселовский взял его под свое крыло и стал с ним работать вплотную.
— Веселовский? Это тот, которого расстреляли в тридцать девятом?
— Именно так, Лаврентий Павлович.
— А этот Беспалый очень неглуп, — задумчиво заметил Берия. — Чувствуется, он знает предмет. Значит, вы говорите, что он был вором в законе?
— Так точно, Лаврентий Павлович!
— Пожалуй, он засиделся в майорах.
Я хочу, чтобы вы подготовили приказ о присвоении внеочередного звания майору Беспалому. И секретное предписание о предоставлении полковнику Беспалому чрезвычайных полномочий. Пусть он в своем Печорске создаст колонию нового типа, о которой он тут нам так красноречиво говорил. А если не оправдает доверия — вернется туда, откуда вышел…
* * *И вот теперь, ровно десять лет спустя, Беспалый с пристрастием осматривал зону, которую и так знал как свои пять пальцев.
Сначала он прошелся по всему периметру, изучая заграждение из колючей проволоки и лично убеждаясь в том, что все столбы стоят крепко. Высокие сторожевые вышки с пулеметными установками устрашающе торчали из мерзлоты и чем-то напоминали зубы огромного доисторического животного. Бараки тоже были срублены добротно, на века! Беспалый убедился, что они способны дождаться второго пришествия. Следом за ним семенил неуклюжий капитан Морозов.
— Через колючую проволоку пропустить ток, — распорядился Беспалый, обращаясь к капитану. — И такой силы, чтобы разил наповал. Пусть и не помышляют о побеге. Я эту публику знаю отлично: где заметят лазейку, так непременно захотят выскользнуть.
— Будет сделано, товарищ полковник, — подобострастно отозвался капитан."
"Он уже успел убедиться, что перечить начальнику неразумно и даже опасно. Несколько дней назад Беспалый за невыполнение приказа собственноручно выбил командиру второго взвода два передних зуба, а старшего лейтенанта Гивина заставил лично выгребать парашу в казарме за то, что тот явился на развод в пьяном виде.
Сам начальник лагеря презирал спиртное и даже не курил. Того же самого он требовал от всех своих подчиненных, лишая их последних маленьких радостей. И это при их сером, безрадостном существовании! Поведением, жестами и манерой вести разговор товарищ полковник напоминал самого настоящего блатного.
